Дороги своих любят

Файтер, клирик, маг и вор рванулись к выходу. В висках стучала кровь и единственная короткая мысль: «быстрее прочь, прочь, прочь!..» Казалось, ноги и руки двигались тяжело, словно во сне; и непростительно коротким казался каждый шаг до заветной дороги. Бежать оказалось совсем недолго — соседний дворик уже выходил на главный, тот, что с воротами. Четыре полностью готовые к долгой дороге лошади, и, как и сказал настоятель, ни одного человека. Четверо приключенцев вскочили на коней, не задумываясь. Секунды тянулись втрое дольше, чем обычно, точно кто-то заморозил время; по крайней мере, это явственно казалась путникам. Особенно сильный порыв ветра обрушился на тяжелую створку ворот, и она медленно, с противным скрипом открылась. Отъезжала в сторону она ужасно долго, словно нарочно тянула время. Наконец, поросшая травой дорога к тракту предстала перед друзьями изумрудной лентой, уводя взгляды к горизонту и заманчиво приглашая в путь.

- Вперед! - рявкнул Мигель, первым хватаясь за поводья коня. - Быстро!

И четверо всадников, низко пригнувшись к седлам, помчались из крепости. Благородные животные, казалось, стелились вдоль пыли и глины, не касаясь их, столь стремительно они съедали заветные метры. В ушах свистел бешеный ветер, сердце стучало, как сумасшедшее. Старые стены уменьшались и уменьшались, пока не превратились в едва заметную точку, а вскоре и вовсе растаяли на горизонте. Дорога мягко свернула направо. Теперь, когда крепость исчезла из поля зрения, а впереди расстилались луга ароматных трав, между которыми пестрели свежими и чистыми цветами всполохи диких цветов, друзья наконец поверили, что болота их отпустили, окончательно и безоговорочно. Позади остались голодная нежить, разъяренные демоны и мрачная крепость...

Вор негромко рассмеялся, придерживая коня и раскидывая руки в стороны, поднял

голову к белым пушистым облакам и ясной небесной синеве. Как ни старался рыжий убеждать себя в обратном, но Мертвые топи давили и на него, вынуждая все время чувствовать тоненькую нотку грызущего беспокойства даже тогда, когда все, казалось, наладилось. Остальные тоже заставили лошадей перейти с галопа на шаг, невольно залюбовавшись приветливыми лугами, казавшимися после пыльных и серых болот поистине домом богов и тех, кто им любезен. Впрочем, расслабляться было еще рано. Будущее сулило отнюдь не радужные перспективы: через шесть часов Орден Ведьмака превратится в жаждущего (пусть неискренне и не очень активно) правосудия преследователя; по главным трактам страны солдаты уже, конечно, ищут «предателей и проходимцев»; а во многих городах, если не абсолютно во всех, заставы предупреждены указом от господина наместника. Прекрасно. Самое время для путешествия! Им бы затаиться в какой-нибудь глубинке, скрыться от чужих глаз и, переждав бурю, понемногу выбираться в цивилизацию, старательно прячась под чужие личины, но уж никак не шастать по дорогам средь бела дня. Впрочем, эта часть королевства славилась своей безлюдностью — соседство с топями, отнюдь не любезный Орден неподалеку и знаменитый своими всеядными обитателями Поющий лес перевешивали преимущества изумрудных лугов и не располагали к близкому знакомству.

- И что это наместник на нас так взъелся? - недоуменно пробормотал Юджин, отдышавшись.

- По сотне солдат на каждого из нас многовато, вы не находите? - полуутвердительно заметил Эверард. - Вряд ли Теодора так взбесило то, что рыжик прихватил нашу награду заранее. Четыреста гвардейцев ловят каких-то проходимцев, отправившихся на поиски неприметного мальчишки!..

- Мы догадались, кто он, много после ухода из столицы. Об этом знали только в Ордене — неудивительно, что и среди монахов у наместника есть соглядатай, - пожал плечами Мигель, - Возможно, отец настоятель даже знает об этом, но ничего не может поделать: если он его ликвидирует, Теодор пришлет нового шпиона, которого Стратон, ясен пень, знать не будет.

Эверард молча пошарил в седельной сумке и вытащил на свет свиток добротной бумаги, при ближайшем рассмотрении — карту. Остальные подвели коней поближе, чтобы тоже заглянуть в подарок отца настоятеля. Рисунок был выполнен на славу, поражая своей реалистичностью: болота были такого же пыльного цвета, как в жизни, а плавные изгибы дороги, по которой ехали путники, была прорисованы донельзя точно и правдоподобно. Карта радовала глаз, и человек, заглянувший в нее, с легкостью обошелся бы и без ровных чернильных подписей, сделанных аккуратным убористым почерком, так узнаваемы были города и деревеньки на ней.

Дорога от орденской крепости, уводя на юго-восток, вскоре должна была разветвляться на путь, который выведет к Утесу, что возвышается над Солнечным Морем, и на королевскую дорогу, огибающую по кромке Поющий лес, которая потом сливается с восточным трактом между Эдорином и столицей. На обоих путях, конечно, сейчас полно солдат Теодора, посланных на поимку беглецов. И их не испугают ни близость легендарных жутких чащоб, ни болота или горцы на западе. А ломиться по бездорожью хотелось меньше всего — одному сыню известно, что там может повстречаться четверым загнанным путникам. Деваться было решительно некуда.

- Тремр гха'рт! - коротко и ясно описал ситуацию наемник на древневелорском нефилологическом. И друзья были с ним абсолютно согласны.

И тут из-за поворота дороги показалось легкое облачко пыли. Оно становилось все больше и больше, послышался топот коней и командные окрики. Вор, приложив ладонь к глазам козырьком, ойкнул и схватился за поводья: кажется, это была одна из четырех обещанных сотен.

Оценка ситуации в исполнении Мигеля приобрела еще более нефилологический характер.

- Не спать, живо! - рявкнул он, разворачивая коня. Миг — и лошади друзей сорвались с места, унося всадников по дороге на юг, обратно к орденской крепости. И хотя четверо путников весили гораздо меньше вооруженных до зубов солдат, их выдохшиеся кони никак не смогли бы уйти от преследователей.