Страница 11 из 119
Рядом кто-то засмеялся, посетители стали оборачиваться. Клирик выругался про себя, удивляясь дурацкой манере: что такое, неужели нигде нельзя просто поесть спокойно, вечно надо лезть дебоширить! Сколько ж можно…
Человек в шлеме пришел в бешенство.
- Выясним, кто здесь девица! - крикнул он визгливо, делая шаг назад и выхватывая клинок. Держал он его как-то странно, словно обычно привык фехтовать другой рукой или не привык вовсе. Четверка его спутников тоже оставила в покое своего прошлого недруга и вновь положила руки на мечи. Файтер по-свински расхохотался.
Вроде бы, все знали, что устраивать дебош и разносить все вокруг тут не стоит — как никак, свои все. Противников полон мир, нужно же хоть где-то иметь друзей. Побуянить и пошуметь — это одно, а вот рубиться направо и налево — дело совершенно другое. Так что, в случае реальной угрозы, на чужака будет направлена не пара острых блестящих мечей, а все клинки, которые есть в зале.
Наемник переместился на ноги. Секунду назад сидел, закинув пыльные сапоги на стол, а теперь стоял в нескольких шагах от оппонента и заливался оскорбительным смехом. Стоял как-то расслабленно, даже лениво, словно его только что разбудили, а теперь не давали снова отправиться спать. Но было в его позе что-то устрашающее, неуловимо-зловещее, бешеное. От таких обычно даже самые бывалые воины стараются держаться подальше, потому что так выглядит гнев. Только не тот, когда краснеют по самые уши, теряют самообладание и бьют непосильным трудом нажитую посуду, а когда убивают холодно и беспощадно. Незнакомец, как ни странно, этого не заметил — все так же выставлял перед собой меч и кричал что-то обидное.
Наемник его уже не слышал. В руках оказались верные клинки, блеснув в свете ламп. Он прыгнул. С места, не раскачиваясь. Несколько шагов — это ничто. За долю мгновения он был уже около обидчика, занеся мечи для удара.
В это скупое движение файтер вложил всю свою силу. Один меч разрубил шлем, словно яблоко, другой сверкнул и ринулся вниз…
Остатки нарядного шлема не успели упасть на замызганные доски, а в соседний стол вошел, словно в масло, смертоносный клинок и разрубил его напополам. Наемник с громкой руганью дернулся вбок, следуя за своим мечом и едва не выдергивая из сустава плечо. Четверо вооруженных людей вокруг только достают из ножен оружие.
По плечам воина, стоящего перед ним с ошарашенным, ничего не понимающим взглядом, рассыпаются длинные светлые волосы.
- Девушка! - хрипло выдает боец, поднимая голову. - Простите меня, миледи! Я не знал, я и подумать не мог!.. Я.. Я…
Секундой позже до многочисленных свидетелей доходит, что произошло. В зале раздался хохот, общий гомон, гвалт. Со звоном возвращают в ножны вытащенные за мгновение клинки, которые смертельным кольцом ощетинились на чужаков. Вокруг смеются, улыбаются. Девушка, видимо, все еще прибывавшая в состоянии глубочайшего потрясения, бросила свой меч на пол и, закрыв лицо руками, приготовилась устроить сцену.
Тем временем боец выдернул из пола меч, убрал вместе с его братом-близнецом в заплечные ножны и вернулся к компании. Теперь он двигался как простой смертный, без этой диковинной боевой расхлябанности.
- Молодец, так ей и надо! - расслышал наемник в шуме голосов знакомые восторженные интонации. Пройдоха успел за время неравного поединка вернуться к своим спутникам, и теперь беспокойно подпрыгивал на месте, чуть ли не светясь изнутри. Когда он успел облиться пивом? И, главное, откуда пригоршню монет свистнул?! Маг уже пересчитывал их и складывал в ровный столбик.
Улыбался даже монах, вечно мрачный и скупой на эмоции.
- Да ты мастер с девчонками знакомиться. Я вот так не умею…
- Вы что, не увидели? - трагично сказал он, вглядываясь в смеющиеся лица спутников и опускаясь рядом с ними на лавку. - Она же дворянка. А на мече — клеймо Таарина.
Маг, вор и клирик мгновенно замолчали, словно лишились дара речи по чьей-то злой воле. Четверть минуты они не произносили не слова. Напряжение нарастало. Наконец лис постучал тонкими пальцами по столу и поднял обвел спутников непонимающим взглядом.
- А Таарин… Это кто?
Наемник застонал, с глухим звуком опустившись лбом на столешницу.
- Я где-то слышал это имя, - осторожно произнес монах из-под плаща. Он начал запоздало догадываться, что «нормально посидеть» — это совсем не «нормально» в привычном понимании этого слова. - Если мне не изменяет память, то это легендарная гильдия оружейников, делающих мечи для королевских особ.
По уткнувшемуся лицом в стол бойцу его эмоции было не прочитать, но поистине удивительно богатый запас богопротивных слов восполнял эту недосказанность.
Маг зажег на кончике пальца огонек, и принялся рассматривать его, словно диковинку.
- Остается только понять, что такая девушка делала в таком… эээ… непривычном для нее месте. С мечом и четырьмя стражниками.
Файтер резко поднялся и повернулся к зрителям:
- Из-за чего был спор, парни?
- Девчонка комнату просила, а ей принялись объяснять, что она дура, - флегматично, с чувством, с толком, с расстановкой отозвался хозяин пивнушки, - сам понимаешь…
Наемник подхватил со стола чужую баранью ногу и краюху хлеба, опрокинул лавку вместе с примостившимся на ней вором и кивнул трактирщику, собираясь, видимо, что-то сказать. Он уже открыл было рот, но тут дверь распахнулась, и в общий зал ввалился, запыхавшись, какой-то потрепанный тип.
- Мужики, там гвардейцы! - заорал он с порога и тут же принялся пробираться куда-то между столами и пыльными спинами.
Услышав о гвардейцах, большинство вольных воинов тут же повскакивало с мест, поднялся гвалт. Мало кто здесь питал нежные чувства к тупоголовым солдатам, а у многих были и откровенные проблемы с законами. Так что в зале мгновенно стало еще теснее, сутолочнее, а атмосфера пропиталась крепкими словцами и отборнейшей руганью. Народ засуетился, принялся что-то судорожно прятать, что-то, напротив, доставать.