Страница 27 из 29
С трудом высвободившись из жадных объятий, я с улыбкой на губах пошагала к ванной. Приняв теплый душ, замоталась в сиреневое полотенце и направилась обратно в комнату. Так и плюхнувшись на кровать, бросила взгляд на большой пакет с подарком от родителей и только захотела подтянуть его к себе, как звук пришедшего сообщения заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Дотянувшись до тумбочки, я взяла смартфон и разблокировала экран, не в силах сдержать улыбку от увиденного.
«С Днем Рождения, Линочка. Очень скучаю и жду момента, когда смогу лично еще раз тебя поздравить», — гласило сообщение Вадима, заставившее меня несколько минут смотреть на экран, не отрываясь.
Когда же я вдоволь належалась, позавтракала с родителями, собралась, надев простые голубые джинсы с клетчатой рубашкой, и накрасилась, то сразу выбежала с подъезда в легкой курточке с рюкзаком на плече. Мне предстоял привычный за годы путь к школе через парк, поэтому я достала наушники и, подключив их к смартфону, нашла нужную песню, направляясь прямо по дорожке.
Уже на входе меня поджидал сюрприз в виде стоящей у крыльца Ксюши. Поскольку на улице сегодня было достаточно прохладно, как для конца сентября, девушка куталась в свою легкую парку, волнительно крутя пальцами ручки небольшого пакета. Каштановые локоны покрывали хрупкие плечи, а глаза вглядывались в окружающих сквозь стекла очков.
— Полина, — окликнула она меня тоненьким голосочком, когда я равнодушно прошла мимо. Повернувшись к подруге, удивлённо приподняла брови, поправив рюкзак на плече:
— Надо же. Ты теперь со мной разговариваешь?
Девушка понуро опустила плечики и отвела глаза вниз, зашептав:
— Прости меня, Лина. Я очень-очень виновата. Не знаю, что на меня нашло, но я была не права. Прости, если сможешь. И, кстати, с Днем Рождения, — проговорила девушка, протянув мне тот самый пакетик, что вертела в руках, с изображенными на нем большими розами.
— Спасибо, Ксюша. Я очень скучала, — ответила я, обняв подругу. Не могу сказать, что полностью простила. И вполне возможно, что внутри остались какие-то отголоски детской обиды на ее глупое поведение, но есть ли смысл ссориться дальше? Думаю, правильнее простить, тем более мне, действительно, очень не хватало ее все это время.
По пути в клас девушка постоянно извинялась, из-за чего я уже начала мысленно закатывать глаза. Но с ее разговора, уловила один-единственный важный факт, который не то, что удивил, но заставил задуматься: Ксюша не сама образумилась, ей помог Вадим. По словам девушки, они с парнем встретились в кафе, и тот не отпускал ее, пока не выговорился. Уж не знаю, что такого он сказал, но я была благодарна другу. В очередной раз.
Болтовня Ксюши, которая, видимо, соскучилась по общению, немного отвлекала, но не смогла убрать волнение перед встречей с Андреем. Когда извинения кончились, подруга начала лепетать что-то о лете в бабушки, но меня беспокоила далеко не деревня, а то, что сейчас я так смело шагаю на урок истории. Со стороны, может, так оно и выглядит, но на самом-то деле все не так. Руки дрожат, а сердце с каждым шагом, который приближает меня к кабинету, начинает все громче стучать.
Когда ж это все, наконец, закончиться?
Скрывшись за Ксюшиной спиной, я хотела спрятаться от пронзительного взгляда, но не тут-то было. Пепельные глаза пробежались сначала по мне самой, а затем остановились на лице. Мужчина тяжело вздохнул, нервно затеребив часы на руке. Его серая рубашка сегодня была закатана до локтей, а сам цвет настолько подчеркивал глаза, что на время я засмотрелась, не в силах отвести взгляд. Прошептав жалкое «Доброе утро!», быстрым шагом направилась за Ксюшей к нашей парте, так больше и не набравшись смелости посмотреть в пепельные глаза. Урок истории прошел незаметно. Некоторые однокласники подходили поздравлять меня, а я лишь краем глаза улавливала внимательные взгляды учителя. На перемене между первым и вторым я вышла позвонить Вадиму, благодаря его и за утреннюю смс, и отдельно за Ксюшу. Передумав насчет клуба, я предложила парню просто сходить в кино на вечерний сеанс, а затем, сбив звонок, зашла в класс, замечая, что тот сильно опустел. Только учитель сидел за своим столом, печатая в телефоне, но, как только заметил меня, практически сразу направился к выходу и исчез в коридоре. Грустно выдохнув, я села на парту. Как же достало все это игнорирование! Я не понимаю, что он пытается мне доказать, но осознаю, что каждое такое равнодушие закуриваю дома сигаретой. Конечно, я не делаю этого часто. Обычно просто раз в день после тяжелых часов в школе. У меня еще нет привыкания, и я знаю, что с легкостью могла бы прекратить это занятие, но не хочу. Нет нужного стимула, а вот боль есть. И если мне удается ее немного оглушать, пусть и с помощью сигарет, я буду пользоваться этим шансом. Вадим не раз говорил мне бросить пока не поздно, и первые разы я ему обещала, все получалось, но как только приходила на следующий день в школу, встречая абсолютное равнодушие в пепельных глазах, то ноги сами несли меня домой на балкон или просто в соседний двор, где я продолжала губить свое здоровье.
Второй урок прошел также быстро. Мы с Ксюшей обменивались записками, где она обозначала различные истории, что произошли в ее жизни за это время. А я только с удовольствием читала, понимая, что сегодня ночью будет, что обсудить. Да-да, я безумно радовалась, что не придется отменять традицию. Вечер, как и обещала, проведу с Вадимом, а затем буду ждать Ксюшу дома, кутаясь в те самые одеяла. А родители, думаю, простят, если я откажусь от совмстного с ними ужина.
Закинув вещи в рюкзак после звонка, я пошла к выходу вслед за Ксюшей, услышав сзади:
— С Днем Рождения, Матвеева.
Мужчина, чье поздравление я сегодня надеялась услышать больше всего, сидел, заполняя журнал, когда я повернулась на его реплику.
— Спасибо, Андрей Викторович, — ответила я с легкой дрожью в голосе и, отведя взгляд, вышла с кабинета. На губах рассплылась улыбка, которая не пропадала весь оставшийся день. Пусть Матвеева, пусть сухо брошенное «С Днем Рождения», но он не забыл. Произнес эти заветные слова, которые я уже потеряла надежду услышать от него.
Забежав домой после уроков, впервые за последние недели две не пошла на балкон, а сразу направилась в сторону кухни, с целью приготовить что-нибудь перекусить. Пока блинчики грелись, зашла в комнату, приземлившись на стульчик возле письменного стола. Открыв пакет Ксюши, обнаружила в нем красивую кружку с гравировкой наших имен, большой черный блокнот с серебристыми узорами и пакет моих любимых конфет. Подумав о том, что нужно будет еще раз поблагодарить девушку за замечательный подарок, я вынула учебники с рюкзака, чтобы сразу подготовить все на завтра. И тут мой взгляд наткнулся на небольшую коробочку, что лежала на самом дне. Руки судорожно дрожали, пока я пыталась ее открыть, а когда взгляд пробежался по строкам записки, что выпала оттуда, на глаза начали наворачиваться слезы. Я крепко сжала листик в руке и посмотрела на кулон внутри шкатулочки. Серебряное сердечко на цепочке с волнистой оконтовкой по краям. А когда я взяла его в руки и открыла, оттуда на меня смотрела одна с фотографий с Вены, на которой я улыбалась сквозь нежный поцелуй Андрея. Отрицательно помотала головой, чтобы отогнать воспоминания о тех счастливых днях, но они настойчиво лезли, не позволяя отвлечься на что-нибудь другое. Еще раз перечитала строки на записке, а с глаз стекли одинокие слезинки, размазывая тушь по щекам. Зачем? Зачем он это сделал? Сначала оттолкнул, а теперь этот кулон, фотография. Неужели не понимает, что делает только больнее, хотя сказать, что мне не приятно от подарка я не могу. Я безумно счастлива, вот только эта записка… Что мне делать?
Не знаю, сколько времени я пролежала, прижимая кулон к груди, но в конце-концов отогнав ненужные сейчас мысли, побежала на кухню. Вынула блинчики, которые давно нагрелись и, наверное, уже успели остыть, с микроволновки и приземлилась на стул. Полив свой обед джемом, принялась есть, но по весь аппетит пропал. Пока я хмуро ковырялась в тарелке, руки сами потянулись к телефону, находя фотографии. Фотографии, которые я на протяжении долгого времени не позволяла себе открывать, потому что они только способствовали новым слезам, от которых я просто-напросто уже устала. До ужаса надоело постоянно плакать. Из-за него плакать…