Страница 104 из 129
Грань схлынула так же внезапно, как появилась, я не успела морально подготовиться к горам окровавленных трупов.
Их и не было.
Дорожка, парк, крыльцо пустовали, только посохи и жезлы валялись. Массивные двери закрыты, окна забаррикадированы.
«Неужели они договорились и спрятались вместе?» – Я даже рёбрышко выронила от удивления.
А потом скользнула взглядом по лесочку… светлые сидели на верхних ветках, точно гигантские фрукты.
– Прелесть какая, – тёмный отрывисто засмеялся, у меня ёкнуло сердце.
– И ни капли сочувствия, – рыкнула я и направилась морально поддерживать своих.
Молодняк слезал с деревьев бодро и легко, мужчины в возрасте кряхтели, но сползали, а старички намертво впились в ветки и смотрели на всех округлившимися от ужаса глазами.
– Пресветлый, что с пресветлым? – загомонили в несколько голосов.
– Жив! – я замахала в сторону его ложа под кустами. – Всё в порядке. Конфликт разрешён!
На крыльцо высыпали тёмные, к ним двинулись стражники. Тёмный смотрел на своих с отеческим умилением. Когда он поднимался, делал первые шаги навстречу им, он, как уже было однажды, показался значительно старше. А может так показалось из-за бредового рассказа, что сто пятьдесят лет назад он уже жил и сражался.
Окружившие меня молодые светлые маги своими фантазиями и жаром физически ощутимого возбуждения вытеснили мысли о метаморфозах тёмного…
Готова поспорить: Аор не видел более странной процессии, чем вошедшая в город этим вечером.
Впереди, вынуждая прохожих, всадников и повозки расступаться, шли и ехали довольно щебетавшие тёмные.
За ними – несколько недовольные собой стражники.
Следом гуськом шлёпали связанные верёвками слуги принца.
Шествие замыкали откровенно мрачные светлые. Они бережно несли пресветлого на кровати, как на носилках. На него показывали пальцами.
Мы с тёмным (он на Ветре, я на какой-то убогой кобыле) затесались посередине, изображая просто супругов Бейлов. Предусмотрительный тёмный, действуя от имени ордена, всегда прикрывал лицо, чтобы в Сорте и дальше его случайно не признали.
Сорта… неужели мы сейчас немного отдохнём, потом возьмём сменных лошадей, вещи и поедем туда? И прямо доедем? Не верю! Что-нибудь обязательно случится…
В ожидании этого чего-нибудь я подняла взгляд – и встретилась со взглядом побагровевшего Нья, моего неожиданного спонсора из первого после Самрана постоялого двора.
«Мошенница!» – прочиталось по дёргающимся губам.
Рядом с Нья пухлогубая блондинка таращилась на тёмного.
За ней притопывал ногой широкоплечий статный блондин в дорогой одежде, от вида которого всё внутри трепетало. Равнодушный ко мне полуорк из охранников кареты разглядывал процессию.
Блондинка покраснела до корней волос. Полуорк коснулся плеча блондина и указал на тёмного.
Нья и блондин ринулись ко мне. Нья налетел:
– Верни деньги!
– Дуэль чести! – блондин швырнул перчатку.
Тёмный увернулся, перчатка шлёпнулась на стражника. Процессия встала. Впервые за долгое-долгое время я совершенно не наслаждалась всеобщим вниманием.
В наступившей тишине блондинка кинулась на блондина:
– Не надо! Умоляю! Нет!
– Деньги верни, – шипел Нья, тряся меня за лодыжку. – Верни, воровка!
Вывернув ногу, пнула наглую рожу:
– Ты сам отдал!
Нья плюхнулся на мостовую. Между нами протиснулся тёмный на Ветре. Блондину, чтобы смотреть ему в лицо, пришлось сделать пару шагов в сторону, волоча на себе разрыдавшуюся блондинку. Он вытащил из-за расшитого пояса вторую перчатку и швырнул в тёмного, тот увернулся. Перчатка хлестнула по носу коня подъезжавшего полковника, конь взвился, полковник рухнул с неприятным хрустом и закричал.
Мимо пленных ринулись трое светлых, но стражники оказались возле командира быстрее, отвели брыкающегося коня.
– Дуэль чести! – блондин покраснел так, словно его сейчас удар хватит.
– Не надо, – подвывала висевшая на нём блондинка.
– В Сорту мы сегодня не поедем, да? – вяло уточнила я.
У тёмного дёрнулся глаз. У меня тоже.
Любопытные окружили нас плотным кольцом. Ситуация становилась нелепой на грани бреда: плачущая женщина, пресветлый на выставленной вперёд кровати, на ней же полковник, которому врачевали сломанную ногу, бешено смотревший на меня Нья и блондин, тискающий золочёную рукоять меча. Казалось, я попала на представление странствующих шутов. Зрители ждали продолжения.