Страница 12 из 29
- Звучит смешно. Как можно ЭТО обезвредить? Если оно такое, как ты говоришь... нематериальное... что ему можно сделать? Все равно, что воевать со снегопадом.
- Во-первых, к твоему сведению, со снегопадом воевать можно. И вполне успешно. А во-вторых, давай лучше поищем его слабые места. Главное - он не всемогущ и не всеведущ, иначе давно бы нас вычислил и уничтожил. Второе слабое место - его двойственность. С одной стороны, он своим апологетам внушает, что он сплошное благо. И одновременно кое-кого убивает. Как совместить это? С учетом того, что мы знаем о "гаах", логично предположить, что убийства вынужденные, единственное для него средство поддержать свою жизнеспособность. И заметь, на Земле крови льется и без него предостаточно; значит, для него важны убийства, организованные им самим, и притом совершенно определенным образом... Кроме того, чисто гипотетически я могу наметить третье слабое место: противоречие между претензией на всеблагостность и необходимостью убивать должно порождать у всякой мыслящей и чувствующей структуры жестокие комплексы. Он должен болезненно реагировать на любые негативные или хотя бы критические мнения по своему адресу... Волевой импульс Легиона, предписывающий человеку самоуничтожение, транслируется каким-то образом. Стало быть, в принципе, его можно заблокировать или подавить помехами. Другое дело, что пока мы не знаем, как это сделать практически.
- То-то и оно... Я как-то Лолке присоветовала нанять шамана с бубном. Вот и нам, видно, пришла пора звать шамана.
- Именно так мы и поступим: пригласим профессионального шамана. Для охоты на сумасшедшего медведя нужна безумная собака.
4
В списке телепатов, раздобытом Платоном, значилось пять фамилий. Лишь поздним вечером, после одиннадцати, удалось дозвониться одному из них, с неблагозвучной фамилией Гурдыбов. В ответ на извинения по поводу столь позднего звонка сонный голос баритонального тембра изрек:
- Все в порядке, я только что встал.
- Может, лучше позвонить завтра утром? - деликатно предложил
Платон.
- Ночь - главное время суток. На сон ее расходуют только убогие люди.
По указанному адресу они нашли сильно обветшалый дом, на фасаде которого, несмотря на темное время суток, светилось лишь несколько окон, что придавало ему нежилой вид. На лестнице было темно, и пришлось позвонить наугад в одну из дверей. В проеме возникла кряжистая усатая женщина с бульдожьей челюстью.
- Извините, если ошиблись. Мы ищем двадцать девятую квартиру.
Угрюмое выражение на ее лице неожиданно сменила умильная улыбка.
- Так вы к Володечке, к колдуну? Это вам на пятый этаж. Наверху не спешите, осторожненько ноги ставьте, там одной ступенечки не хватает... Да уж ладно, постойте, я фонарик возьму, посвечу.
- Так что, он и вправду колдун? - рассеянно спросила Марго, в слабом свете пляшущего луча выискивая взглядом дыру между ступеньками.
- А как же, колдун и есть. Тут у нас была ведьма на втором этаже, никому житья не давала, так Володечка ее усмирил.
- И как же он ее усмирил?
- А просто. Встретил на лестнице и спрашивает: "Ну сколько это будет еще продолжаться?" Голос строгий такой, а сам он стал расширяться, так что от перил до стенки все место занял, ей-то, дуре, и не пройти. Тут она как захнычет, извини, мол, больше не буду, и все ему кланяется. А потом говорит: "Ты уж прости меня, глупую, что сразу тебя не признала, я вот только сейчас поняла, что
ты - Люцифер". А он и ни капельки не смягчился. "Ну, смотри у меня",говорит. И ушел.
"Володечка" оказался экземпляром столь странным, что, как показалось Марго, не только у нее, но и у Платона возникли сомнения, можно ли иметь с ним дело. Покатые плечи, короткая конусообразная шея, совершенно круглые желтые глаза и манера резко захлопывать рот, будто он только что проглотил какую-то мелкую живность и боится ее упустить, делали его похожим на гигантского грызуна-мутанта. И неведомо как возникало впечатление, что его тело обладает непомерной пугающей тяжестью. В довершение всего этого одет он был в женский жакет большого размера. Возраст его нельзя было угадать даже приблизительно. Не меньше двадцати пяти и не больше пятидесяти, решила Марго. Его способ перемещения трудно было назвать ходьбой, он словно перетекал из одной конфигурации в другую, наподобие огромной амебы, и это плавное движение завораживало. Угнездившись на стуле, он с безразличием пронаблюдал, как посетители разместились на деревянной скамье у стены. При этом успел дважды проглотить воображаемое насекомое.
- Хотите чаю? - спросил он, берясь за стакан с бурой жидкостью.
- Нет, спасибо,- быстро сказала Марго. Она успела заметить, что чай заварен в чугунной сковородке, стоящей посередине стола.
- Чай с живой праной можно сварить только в сковороде,- пояснил он равнодушно.
- Нам сказали, что вы сможете справиться со стоящей перед нами задачей...
- Я могу все.
- Тем лучше. Ситуация такая: нам известно, что некий сильный... чрезвычайно сильный телепат время от времени приказывает отдельным людям совершить самоубийство... вскрыть себе вены. И они это делают... Вам это не кажется... скажем так, нереальным?
- Не кажется. Дело обычное.
- Нам нужно перехватить и запеленговать этот сигнал. То есть отметить точное время и направление, с которого он поступает. Вам это под силу?
- Я же сказал: мне все под силу.- Он приоткрыл рот, тут же захлопнул его и безразлично уставился в стену своими круглыми звериными глазками.
Вот истукан, мысленно выругалась Марго.
Володечка перевел взгляд на нее, будто лишь сейчас заметил, и изрек:
- Кому адресованы эти сообщения, вы не знаете.
- Не знаем,- подтвердила она.
- И времени выхода на связь тоже не знаете.
- Именно так.
- Значит, надо сидеть и ждать,- глубокомысленно заключил он и умолк, глядя вдаль и как будто ожидая озарения свыше.- Пять долларов в час и по десять за каждый сигнал.
Очутившись в "зоне" на Охте, Володечка ни восторга, ни интереса не выказал.
- Беспокойное место. Шумно,- изрек он недовольно.
- То есть как "шумно"? - поразилась Марго: ей казалось, кругом полная тишина.
- Астральный шум сильный. Ментальный шум тоже. И вообще... везде так и шныряют.
- Кто шныряет?
- Лярвы.
- Что такое лярвы? - заинтересовался Платон.
- Блевотина человека в астрале.
- Перестаньте валять дурака! Отвечайте толком! И пользуйтесь, пожалуйста, пристойными словами.
- Я-то пристойными пользуюсь,- флегматично огрызнулся Володечка,- а вот вы... задаете глупые вопросы да еще злитесь, вот в астральном поле и появляются новые лярвы. Вы их и выпускаете. А они сами собой не пропадают, значит, загрязняете астрал... Злоба, страх, раздражение, обиды всякие - каждый раз возникают лярвы. Здесь их и так полно... место такое.
Он уселся у стола, выпрямив свое веретенообразное туловище и слегка запрокинув голову, словно высматривал что-то в одному ему видной дали. Он так и сидел неподвижно, столбом, словно гигантский суслик, караулящий свою норку, до пяти утра, и за это время не сделал ни одной пометки на лежащем перед ним листке бумаги.
- Неужели не было ничего интересного? - спросил Платон, стараясь преувеличенным удивлением скрыть проснувшуюся в нем подозрительность.
- Что интересное? Шум? Вам это не интересно.- Он вдруг по-детски лукаво скосил глаза: - А вы помните, что каждый сигнал стоит десятку?
В последующие несколько ночей Володечка не менял своего поведения, он отсиживал свои пятичасовые смены неподвижно, с терпением стерегущего добычу животного, и неизменно отказывался от кофе и бутербродов, так что в конце концов Платон перестал что-либо ему предлагать.
В первый раз телепат пошевелился во время шестого дежурства в час тридцать ночи. Как удалось подглядеть Платону из коридора, он довольно долго что-то старательно рисовал. На листе бумаги были жирно нарисованы три стрелки, с некоторым разнобоем указывающие примерно одно направление, южное. Также имелась запись корявыми печатными буквами: "Приказ разрезать свои руки и вены тоже так штоб сильно текла кровь очень сильный приказ даже мне хочитца это зделать но не буду". В дополнение ко всем добродетелям Володечка был еще и неграмотным.