Страница 10 из 29
- Спасибо, вы очень интересно все рассказали. - Марго приготовилась встать, но всерьез опасалась, что ее будет покачивать. Она была готова поверить, что человека можно заговорить насмерть.
- Если что, забегай,- с удручившей Марго бодростью уже в дверях напутствовала ее хозяйка и, едва успев захлопнуть дверь, тотчас открыла снова.- Эй, постой-ка! Если будешь иметь с ним дело, учти: он хитрый, как... как не знаю кто. Он гений вранья.
Телефонные рычаги начальства Марго сделали свое дело, и она была допущена в психушку. Марго сразу сообразила, кто из четверых в палате Философьев. Он сидел по-турецки на койке и что-то вещал, а остальные слушали со вниманием, пожалуй, даже с подобострастием.
После взаимных представлений Марго был предложен единственный стул, а врачиха непринужденно уселась на койку, явно вознамерившись присутствовать при беседе.
Пока Марго прикидывала, как ее выпроводить, драматург сам проявил инициативу:
- Я думаю, наша гостья будет чувствовать себя естественнее, если мы будем беседовать вдвоем.- Глаза его светились умом и грустью, а голос звучал виновато и непреклонно сразу.
Ничего себе, больной, не без злорадства мысленно усмехнулась Марго.
Врачиха обменялась с ним коротким взглядом, молча поднялась и ушла. Можно было подумать, она опасалась, как бы он не выболтал чего лишнего. Их отношения явно не укладывались в стандартную схему пациент - доктор.
- Сегодня удачный день. Я ждал встречи с вами, но не надеялся, что это случится именно сегодня. Это - Знак. Я очень рад, что мы с вами наконец встретились.
- Вы хотите сказать, что знали о моем существовании? - спросила Марго задумчиво и вполголоса, чтобы не разрушить доверительного характера беседы.
- Конечно. Я не знал, как вы выглядите, и вашего имени, но не сомневался: вы должны появиться. Именно сейчас, когда мы в преддверии важнейших перемен в мире, мне так необходимы союзники, и вы среди них - главнейший. Вы об этом еще не догадываетесь, но вам уготована важная роль в грядущих событиях.
- И какая же роль меня ожидает? - удивилась Марго, окончательно потерявшая нить его рассуждений.
- Вам это может показаться странным, а на самом деле - закономерно, и со временем вы поймете, что так и должно быть - очищение мира, его обновление начнется с петербургских театров. Все будет названо своими именами, все расставлены по местам, и мои пьесы будут идти по всему городу. Зло будет посрамлено навсегда, и анонимное ныне добро, - он понизил голос,- обретет наконец свое истинное имя, Легион... Легио Прима...
Ощущение скуки мигом исчезло, Марго почувствовала, как участился пульс.
- Вы сказали: Легион? Но что это значит - Легион? Простите меня, но я думала... в Древнем Риме... это что-то вроде дивизии.
- Да, конечно.- Он улыбнулся добро и снисходительно.- Это действительно так, воинское подразделение. Но Легион - еще и символ бесчисленности и имя Бога истинного, он примет в себя людей, как море - ручейки воды. Каждый человек будет каплей в океане, именуемом Легион. И всем будет светло.
- Надо же, а я ничего не знала! - искренне удивилась Марго.- Вы хоть раз его видели?
- Как можно увидеть Бога истинного? - Он улыбнулся еще ласковее.Смертному не вынести этого. Но это будет, после Преображения. Всеобщего Преображения. Мы увидим его.
- Боже, как интересно! Никогда не думала, что такое возможно. Невероятно, и все-таки хочется во все это верить. Но он является вам? Говорит с вами? Сам или через кого-то? Во сне или днем?
Должно быть, она перегнула палку, задав серию слишком прямых вопросов. Он насупился, лицо стало таким, будто он на рынке и следит, как ему отсчитывают сдачу. Впрочем, она тут же заметила, что он поглядывает в сторону двери, и тоже скосила глаза - там возникла фигура заведующей отделением.
- Надеюсь, у вас все? Откуда бы вы ни пришли, здесь лечебное учреждение.
Прошло почти две недели, пока "впускной" день в "Скворечнике" совпал с выходным днем бдительной врачихи Философьева. Помня, что он курит, она приготовила ему подношение в виде блока "Мальборо" и отправилась на свидание.
Они встретились на больничном дворе, и он сразу понес несусветное. Марго не придумала ничего лучше, как уронить принесенный блок сигарет и вскрикнуть негромко "Ой!". Помедлив, он присел, чтобы поднять сигареты, и Марго, наконец, смогла хоть что-то сказать:
- Это вам.
И, не дав ему снова захватить инициативу, без паузы продолжила:
- Вы говорите интересные вещи, хотя я не все поняла. И главное, не совсем ясно, какую роль в этом может сыграть Легион?
Оглядевшись по сторонам с хитрой, чуть вороватой, и одновременно благостной улыбкой, он приложил кончик пальца к губам:
- Сия тайна велика есть. Еще не настало время.- Он интимно понизил голос.Это самое сокровенное, и мы ведь пока недостаточно знаем друг друга.- Он бесцеремонно и плотно положил ладонь на левую грудь Марго. Убедившись, что она не склонна к резким движениям, добавил: - Для начала скажу: Легион - Сын Человеческий. Истинный Сын Человеческий и истинное дитя Вселенского Поля Животворящего.
- Ладно. Попробуем узнать друг друга получше. - Своей ладонью она накрыла его руку, подтверждая заключение сделки, и только после этого отстранилась.
- Ты наверняка понимаешь,- он перешел непринужденно на "ты" и заговорил уже совсем свойским тоном,- что в преддверии грядущих событий мне находиться здесь неуместно.
В следующий "впускной" день Платон принес в портфеле цивильную одежду для поэта. Тот переоделся в уборной и покинул больницу через проходную, держа Платона под руку и оживленно с ним болтая. Марго наблюдала эту сцену, ошиваясь около вахтерши, чтобы в случае чего ее отвлечь. Но все и так прошло гладко.
Они с Платоном решили содержать поэта в снятой ими квартире в "зоне", причем по крайней мере первые несколько суток около него должен находиться неотлучно кто-нибудь из них двоих.
В общении с поэтом Марго труднее всего давалось одно: переносить непрерывный поток болтовни, разумной по форме и бессмысленной по содержанию. Марго была просто не в состоянии анализировать на ходу бредятину, которую нес Философьев, и Платон с завидным терпением часами прослушивал диктофонные записи.
Марго перестала расспрашивать поэта о Легионе, любой прямой вопрос будил в нем шизофреническую подозрительность, и он тотчас замыкался. Она положилась на его природную болтливость и не ошиблась.
Постепенно удалось воссоздать приблизительную модель его вероучения. Оно гласило, что истинный Мессия и есть Легион. Он - богочеловек, Сын Человеческий и одновременно - Бог-сын, но не Бога-отца, а Вселенского Поля Животворящего. Иисусу Христу, в зависимости от настроения, поэт отводил разные роли. Вариант первый: Христос - просто святой, один из пророков, чье явление было генеральной репетицией пришествия Легиона. Вариант второй: Христос был предварительным, опять же по выражению поэта,- репетиционным воплощением Легиона. И, наконец, третий: Христос - лжемессия, самозванец. Независимо ни от чего люди сейчас не могут уже поклоняться бородатому персонажу в сандалиях. Вселенная стремительно расширяется и развивается, и Бог, будучи Информационной сущностью Вселенной, развивается тоже. Человек, создавший искусственный интеллект, вышедший в космос, превзошедший науки, нуждается в покровительстве Бога, совместимого с компьютерной реальностью и генной инженерией. Этот Бог Легион, Бог дерзновенных, Бог человекобогов, Бог превзошедших и знающих.
Положение самого Философьева следующее: он возлюбленный, первозванный апостол Легиона. Недаром же имя его - Петр, и ему суждено стать краеугольным камнем новой церкви, Церкви Легиона. Как возник Легион? Это божественная тайна. Сначала он был человеком, но давно уже стал Богом. Как поэт с ним общается? Легион иногда по своей божественной воле входит в его сознание, очищает его душу и просвещает разум. Истинный Бог сам посещает человека, и для этого нет нужды часами простаивать на коленях перед иконами. Но в силу своего особого положения он, поэт Философьев, может и по собственной воле призывать Легиона и даже задавать ему вопросы.