Страница 28 из 71
- Или ваш коллега кагэбешник.
- Марина Сергеевна, КГБ давно не существует.
Марина удовлетворенно улыбнулась. Своей принадлежности к спецслужбам Кирилл не отрицал. Приятно, когда твои догадки оказываются правильными. Она небрежно отмахнулась:
- Не важно, какие буковки на фасаде - суть у вашей организации все та же, - Кирилл хотел что-то сказать, но она его опередила, - Лучше объясните мне, почем собака бросалась именно на Сашку? Только на него!
- Тонкое наблюдение, - Валера поторопился вернуться в центр внимания, - Мариночка, вы не только красавица, но и умница, а красивая умная женщина - мечта всей моей жизни! А на мальчика пес бросался потому что...
Жестом фокусника Валера выхватил из кармана вышитый тапочек, отороченный мехом...
- ...его натравили!
- Это Сашин? - Кирилл поставил на ладонь крохотную обувку, - Маленький какой! Где вы его нашли?
- На тротуаре валялся. Местечко удобное, вся ваша аллея просматривается. Видно, там человек с передатчиком и стоял.
- Откуда у них тапочек ребенка?
- Еще не выяснили...
- С моей работы, - перебила его Марина, - Мы когда уезжали, я Сашу в ботиночки переобула, а тапки в кабинете остались.
- Маленький ребенок должен быть дома, а не таскаться по всяким работам! В городе грипп, - раздраженно заявил Кирилл, - Хорошо хоть догадались тапочки взять.
- Тапочки - лучшее средство от гриппа, - хихикнул Валера.
- Я не имел в виду... Я в целом...
С удивлением и несказанным удовольствием Марина наблюдала смущенного господина Валуева. Оказываться, через его маску наглой невозмутимости все-таки можно пробиться. Она не стала пояснять, что не "догадалась взять" тапочки, а просто ничего кроме тапочек не брала - и так противный мужик ей все нервы вымотал, а после такого признания живьем съест. А ее собственное постоянное чувство вины перед Сашкой ему поможет. Вместо признания она поинтересовалась:
- Между нашим отъездом и нападением прошло не больше четырех часов. Как они успели натаскать собаку?
- Есть разные методы дрессуры, - рассеяно пояснил Кирилл, продолжая задумчиво разглядывать детский тапочек, - Тренируют на атаку вообще, усиливают ненависть болевым импульсом, а конкретный предмет, запах просто указывает цель. Меня другое интересует: кто у вас на работе мог передать обувь малыша дрессировщику?
- Да кто ж, как ни чудо-Эдичка, - досадливо дернула плечом Марина. И удивилась, увидев как пристально, испытующе смотрят на нее мужчины.
- Марина, вы знаете заказчика? - Валера был непривычно серьезен, отставив даже свою обычную, доведенную до автоматизма манеру говорить комплементы.
- Пашка знал. И не заказчика, а его... фасад, что ли. Человека, которого настоящий заказчик использует. Пашка в своем последнем письме рассказал.
- Марина Сергеевна, могу я все же прочитать это письмо?
- Я уже сказала - не можете, - вовсе ей не хочется, чтобы посторонний мужик читал Пашкины откровения. У него там Марина настоящая гром-баба, апостол мирового феминизма. Не бегать же во время чтения вокруг, приговаривая: "Я не такая!" И еще что-то там дальше про ожидание трамвая.
- Ладно, вы тут разбирайтесь, а я пошел. - Валера поднялся, сгреб в карман ошейник и тапочек. - Мне еще надо положить вещественные доказательства туда, откуда я их извлек. Кстати, совершенно незаконно, исключительно по дружбе,
- Я ценю, - Кирилл царственно склонил голову, словно сеньор, благодарящий за службу верного вассала.
- Я вам тоже очень благодарна, - поторопилась вставить Марина.
- Мариночка, да ради вас... Хоть луну с неба, - торопливо вскричал Валера и снова присосался к ее руке, а Марина досадливо дернулась. Не вовремя она вылезла со своей благодарностью. Этот веселый обаятельный парень рисковал карьерой и положением ради хлыщеватого типа в очках, ради Кирилла, а она здесь была не причем. Хоть бы раз в жизни кто ради нее...
Ну что за страсть прибедняться! Марина сто раз замечала за собой потребность быть несчастненькой и обиженной. Она гнала паршивое желание прочь, но оно периодически возвращалось. Вот и сейчас снова навалилось. Да есть у нее друзья, и есть кого попросить о серьезной услуге, и журналистское братство - оно покруче любых кагебэшников.
Отрубив закрытой дверью нескончаемый поток Валериных комплиментов, она вернулась в кухню. Ей удалось восстановить чувство уверенности в себе и она взирала на Кирилла почти дружески. В конце концов, некрасиво злобиться на человека, который только что спас тебе жизнь.
- Письмо не покажу, - она в корне пресекла всяческие уговоры, - Но могу пересказать. И я в самом концерне кое-что выяснила.
Рассказ о неведомом противнике, задумавшем перехватить "Worldpress", о Пашкиной запоздалой попытке защитить жену и ребенка, об Эдике Макарове с его мафиозным папочкой и неизвестной женщине, звавшей Сашку с собой и пропавшей при Маринином появлении, занял довольно много времени. Кирилл оказался прекрасным собеседником - он молчал. Не задавал вопросов, не требовал уточнений, а терпеливо вбирал в себя и информацию, и Маринины догадки, и ее сомнения. К концу своего монолога Марина готова была признать, что в кагебэшной подготовке все же было и хорошее.
Наконец Марина выдохлась и вопросительно уставилась на Кирилла.
- Я переговорил с владелицей нотариальной конторы, в которой Павел оформил документы на передачу собственности, - лицо Кирилла исказилось, словно мужик касторки хлебнул. Странно, а Марине казалось, что уж кому-кому, а господину Валуеву стерва Аллочка должна приглянуться. Типичные два сапога - пара: оба лощеные, надменные, самоуверенные, оба большие мастера без мыла в задницу лезть. Марина на секунду представила, как Кирилл и Алла, стараясь не терять величавого достоинства, вынуждены лезть туда, куда она подумала, и сдавленно хихикнула.
Кирилл окинул ее презрительно-обиженным взглядом.
- Вам не интересно?
- Что вы, еще как интересно! - поспешила заверить его Марина, давясь смешком, и тут же не выдержала, тихонько фыркнула. Картинка, нарисованная воображением, стала уж совсем разнузданно-невыносимой.
Кирилл одарил ее еще одним оскорбленным взглядом, но, видимо, решив не обижаться на и без того убогое создание, продолжил:
- Владелица, - уголки рта снова дернулись в едва заметной гримасе, - утверждает, что Павел явился в офис вечером, перед самым закрытием, ради него даже пришлось задержаться. Документы оформлял у одной из сотрудниц, унес их с собой и, видимо, сразу спрятал в банковскую ячейку. Тогда же отправил письма вам и мне. А ночью его убили. Ребенка пощадили потому, что никто, кроме владелицы и работников "Де юре" не знал о передаче собственности. Зато теперь за него взялись целенаправленно, всерьез. Они, кто бы они ни были, не отвяжутся.
- Марина Сергеевна, вы сами должны понимать, что мальчику опасно здесь оставаться. Я увезу его...
- Ну вот, снова-здорово. От него дельного совета ждут, а он опять свою фигню мелет...
- Я совершенно не понимаю, почему вам угодно называть мои предложения фигней.
- Да потому что откуда я знаю - может, вы и есть главный гад. Может, вы как раз Пашку с Аленкой и прикончили, а я вам своими руками ребенка отдам!
Кирилл набрал полную грудь воздуха, словно готовился дать отповедь, и вдруг резко выдохнул. Он посмотрел на Марину растерянно, и беспомощное выражение на его обычно надменной породистой физиономии показалось ей неожиданно трогательным.
- Это не я, - совсем по-детски сказал он.
- Все вы так говорите, - пробурчала Марина.
- Вы сами сказали, Павел обо мне писал.
- Если бы не это, я бы вообще с вами не разговаривала. Но доверять... Только о себе я абсолютно точно знаю - я Пашку и Аленку не убивала и Сашку не трону...
Из комнаты раздался грохот разбитого стекла.
- ...разве что попу набью, - Марина бросилась к ребенку, послышался ее гневный голос, вычитывающий Сашку за безобразия.