Страница 24 из 71
Охранник поднял на Марину по дневному мятую физиономию и старательно преодолевая сонливость, проронил стандартное:
- Девушка, вы к кому?
- Газета "Мнение". Хозяйка есть? - так же привычно бросила Марина и осеклась. Она ведь больше не редактор газеты, она теперь... Стоп, как же ей теперь представляться? Глава, президентша, боссиха?
Не обращая внимания на Маринины раздумья, охранник ткнул пальцем в переговорное устройство:
- Хозяйка ждет. Вниз по лестнице, по коридору до поворота и дальше до упора, - объявил он и тут же потерял к визитерше всякий интерес.
Марина двинулась на поиски кабинета.
Привычная "преддверная" пауза. Надо же, сколько лет она в деле, сколько кабинетов обтоптано: договоры-переговоры, "а-не-хотите-ли-вы-стать-нашим-спонсором", "а-не-дадите-ли-вы-нам-рекламу"... И устало-презрительный взгляд в ответ. Дерьма нахлебалась полной ложкой, должен бы уже выработаться иммунитет, ан не выработался. Все также тошнотворно-муторно просить и тоскливо ждать отказа, и рада бы на все плюнуть, но в спину толкает неумолимое "а куда денешься". Потому что каждый разговор, каждое согласие-отказ - решение судьбы: разоришься? опозоришься? останешься без гроша? Или продержишься еще немного - до следующего кабинета, следующего разговора, следующего рокового "нет" или спасительного "да".
Марина встряхнула головой. И опять мысли не из нынешней жизни, перестраиваться пора. Сейчас она ни о чем не собирается просить, и разориться "Worldpress" тоже навряд удастся. Разве что концерн станет чуть беднее. Но не исключено, что и чуть богаче.
Нацепив на физиономию улыбку из серии "я пришла к старым добрым партнерам уладить мелкое недоразумение", и мимоходом пожалев, что на Сашку нельзя прикрепить вторую такую же, только маленькую, Марина вдвинулась в кабинет.
- Ага, ну наконец-то, - крупная широколицая женщина даже сидеть умудрялась стремительно. Не суетливо, а именно стремительно, словно бравая атаманша возле могучего жеребца - громадного обеденного стола, заменяющего письменный. А стол был заслуженный. Бог весть, сколько ему лет, но за ним много и вкусно кушалось, отчаянно и вдребадан пилось, и вытанцовывалось на нем хоть и неуклюже, зато от души, и... Да-да, фривольно подмигивал облупившийся лак столешницы. И кое-что еще тоже, и именно на мне, вот прямо здесь, между монументальным письменным прибором и легкомысленным календариком.
- Че-то у тебя разведка плохо работает, - продолжала атаманша, прерывая Маринины размышления о предметах меблировки, - Явилась, наконец-то, я тебя еще утром ждала. Но учти, по моему мнению твоему "Мнению" хватит и половины от Пашки-покойника. И вот еще, я хочу, чтобы ты мне...
Марина поняла, что сейчас ее будут разделывать. Под орех. Или под ободранную тушку. Или под опустошенный банковский счет. Навалятся всей массой, и привет - расплатятся половиной покойника. Испуганно дернувшись, она кинулась отбиваться:
- Я не наконец-то, я вообще.
Хозяйка на мгновение осеклась, обдумывая загадочную фразу, потом поинтересовалась:
- Чего "вообще"?
- А чего вас Пашкины газеты не устраивают?
- Да там вроде главной теперь какая-то чуть ли не из деревни, главред "Дояркиной правды", - по-крестьянски сочная нижняя губа выпятилась презрительным сковородником, - Так что радуйся, буду своей рекламой поддерживать единственную независимую газету.
- А нету, - злорадно сообщила Марина.
- Разорилась? - попытка прицельным прищуром замаскировать напряженную работу мысли удалась плохо, все рассуждения словно пот проступили на простецкой физиономии хозяйки кабинета. Зачем Марина приперлась? Продать газетенку? А почем? Просить о спонсорстве? А сколько? И как быть: отказать? Согласиться?
- Наоборот, - Марина поспешила притормозить далеко идущие рассуждения, - "Worldpress" вливается в меня.
Собеседница окинула Марину настороженным взглядом, хмуро буркнула:
- Мелковата ты, весь концерн всосать.
- Ну, может и я в него, - легко согласилась Марина, - Факт, что соединяемся, а главной я буду. Никаких доярок-кочегарок.
- Ага, - задумчиво протянула владелица ночного клуба и страдальчески поморщилась, - Значит, конкурентов у "Worldpress" теперь нет, одна сплошная монополия. Хрен тебе, больше чем раньше все равно за рекламу не дам!
- Ладно, разойдемся по нулям: все как раньше, - деловито подытожила Марина, - Но только до конца года. А потом контракт истечет, новый заключать будем.
- До конца года осталось всего-ничего!
Марина извинительно-непреклонно развела руками.
Собеседница горестно вздохнула:
- Без ножа режешь, без суда сажаешь, без х... е...шь, - и протянула через стол мощную лопатообразную длань, - Меня Дарьей зовут. Малец твой?
- Мой, - уверенно кивнула Марина, но тут же смутилась, поправилась, - То есть не то, чтобы совсем... Племянник, сын Павла.
- По-онятно, - протянула Дарья, поглядывая на Сашку с тяжеловесным сочувствием. - Плохо.
- Кому? - Марина моментально изготовилась к бою.
- А всем. Ему - что сиротой остался. Тебе... В чужие руки отдашь - совесть замучит, что малой без ласки, а самой растить - ребенок, да работа... Туда побежала, сюда побежала, к вечеру хоть ложись и помирай. Чистый дурдом, по себе знаю, двоих подняла. Плохо. Но можно. - неожиданно бодро закончила она, - Он у тебя кормленый?
Марина растеряно поглядела на Сашку. Пацан увлеченно елозил пальцами по бугристой авангардной стене, пытаясь отколупать хоть кусочек краски. Краска держалась твердо, но и Сашка не желал уступать.
- Утром ел, - неуверенно протянула Марина. Проблемы детского сна и еды ей категорически не давались.
Дарья глянула на часы, щелкнула переговорником:
- Сейчас мы ему чего-нибудь диетического, а сами по кофейку. Пяток минут "за жизнь", и разбежимся.
Поболтать "за жизнь" так и не получилось. Расплескав половину Сашка донес до рта первую ложку супа, Марина отхлебнула первый глоток действительно роскошного кофе, Дарья изготовилась для первого вопроса, но тут дверь распахнулась.
- Маленьким детям нечего таскаться по ночным клубам! - миновав хозяйку кабинета, словно ее тут и не было, гневный взор ночного гостя уперся в Марину, - Вы совершенно безответственная особа! Ребенок должен есть и спать! У себя дома, а не черт знает где!
- Что значит "черт знает где"? - громыхнула Дарья, возмущенная до глубины своей необъятной души, - Тут не какая-нибудь забегаловка, тут приличный стрип-клуб! Ты вообще кто такой?
- Да козел он, Дарья, не бери в голову, - равнодушно бросила Марина, отбирая у Сашки ложку и прикрывая носовым платком закапанный супом свитерок.
- Бе-е? - вопросительно проблеял Сашка, уворачиваясь от очередной ложки.
- И даже бе-бе-бе, - согласилась Марина, - А суп ешь, жидкое необходимо. Ешь, говорю!
- Если так кормить, ни один нормальный человек есть не станет, - презрительно процедил Кирилл.
- Нет, ты гляди, специалист по кормлениям нашелся, своей грудью пятерых вскормил, - возмутилась Дарья, взявшая на себя функции Марининой защитницы, - Вот всегда меня удивляло, почему любое г... совершенно уверено, что лучше матери... - Дарья на мгновение запнулась, - Ну или тетки... лучше знает как воспитывать ребенка. Прохожие советы дают, бабки на улице - дают, теперь вот мужики повадились по чужим кабинетам шляться - и тоже с советами. Языком трепать все мастера, нет чтобы помочь.
- Я уже говорил, и повторяю, что готов полностью взять на себя заботу о Саше...
- Да кто же тебе, такому, ребенка доверит! - с ходу приняла подачу Дарья, но Марина решила застопорит плановое течение скандала.
- Так, все. - закинув в Сашку еще ложечку пюре, она поднялась, - Спасибо, Дарья, созвонимся-встретимся, а сейчас мне надо бежать. Свою кучу-малу я, если не возражаешь, прихвачу с собой.