Страница 19 из 110
Брэдли очертил черным маркером границу на карте Сакраменто и хлопнул по столу ладонью:
– Это территория нашего клуба и нашей торговли.
Джонни нерешительно указал на попавшее в закольцовку место:
– В этой точке «Гиены» часто передавали свой товар покупателям, и ты это знаешь, Брэдли.
– Мне насрать, – отрезал президент. – Передавали – больше не будут. Эта точка была территорией «Демонов» еще во времена первого президента.
Джонни вздохнул и промолчал, но за него вступился Карри:
– Зачем принимать такие поспешные решения, отец? Мы много раз пытались установить границы, и всегда все заканчивалось очередным мордобоем.
– Боишься разбить свое красивое лицо? – иронично заметил отец, и Карри скривился.
– Боюсь снова разбить себе сердце. По-твоему, смерти Эрика недостаточно?
– Это только начало.
– Вот именно, если мы опять устроим бессмысленную дележку территории.
– Мы пытались решить все мирно – не вышло.
– Плохо пытались.
– И что ты предлагаешь, сынок? – Брэдли поднялся с кресла, упираясь кулаками в разложенную на столе карту и глядя на старшего сына.
– Взять себя в руки, для начала, – ответил Карри.
– А что потом?
– А потом подумать.
– О чем? – Брэдли усмехнулся, послышалось и еще несколько смешков.
– О том, как мы можем защитить себя и друг друга.
Собрание закончилось спустя еще час – никаких результатов оно не принесло. Президент предлагал провести четкую границу и защищать ее, пресекая любые попытки «Гиен» вломиться на чужую территорию. Большая часть действующих членов клуба – семнадцать из двадцати пяти, – его поддержали. В оппозиции оказались Карри, Джонни, Лысый и еще несколько человек. Остальным их доводы показались неубедительными.
Голосование назначили через неделю – чтобы у всех было время подумать и принять окончательное решение по этому вопросу. Клуб постепенно начал пустеть – постоянно здесь жили только несколько человек.
Карри вернулся в свою комнату, и в голове у него гудело. Лучше всего сейчас было хорошенько выспаться, так что он послушно лег на кровать в надежде, что сон его сморит. Но мысли лезли в голову и не давали расслабиться. Проворочавшись полтора часа, он встал, оделся и вышел во двор, чтобы выкурить на ночной прохладе пару-тройку сигарет.