Телестерион. Сборник сюит

                  Б л о к К тому ж влюбленный.        Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а                                            Помнишь ли, в кого?                     Б л о к Да, в милый образ твой Пречистой Девы.        Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Ты ж наигрался в эти игры…                     Б л о к                                                       Нет! Здесь вечное. Конец же есть у вьюги, Что застит нам глаза и разум сердца.         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Он в вьюге? Тем, наверное, хорош.                     Б л о к                (с улыбкой) Уйдешь?          Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а                 О, нет! Поет он ту же песню, Что соловей один уже пропел, Чьим щелканьем мне уши заложило.                     Б л о к Уж лучше бы ему влюбиться просто.         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а           (невольно рассмеявшись) А знаешь, милый, мне ведь не до шуток. Иль хочешь, чтоб и я пропала с ним?                 Б л о к   (с той же полудетской улыбкой) Когда вам это в счастье, ради Бога. Ведь он мне друг и брат.         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а                                              А я-то кто? Твоя жена или сестра?                     Б л о к                                           Пожалуй.         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а Нет, что  пожалуй? Право, мне досадно. Когда б не знала, как меня ты любишь, Пускай из вьюги выйдя после свадьбы, Я б не цвела все ярче и могучей, Ядреной бабой, как зовут в деревне. Но быть сестрою может надоесть.                     Б л о к Так поспеши, войди же в хоровод.           (Уходит в сторону.)

Подлетает Белый, снимая маску сатира.

         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а        (вместо детского выражения на ее лице лукаво-мудрое) Чей это взор эмалевый, как пламя Из печи изразцовой пышет жаром? Ах, это вы! Я думала, паяц Иль танцовщик, подвижный и печальный.                   Б е л ы й Прекрасной даме мой привет горячий!         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а       (как бы касаясь пылающих щек) Нет, мне и так уж явно жарко, сударь. Умерить пыл прошу, слегка остыть, Чтоб можно было говорить прилюдно.                    Б е л ы й Умерить пыл! Свет загасить нездешний? Когда слова мои вам недоступны, Умолкну я, но только мысль и чувство, Оставшись втуне, вопиют в тоске, И в танце я кружусь, в безмолвной песне, Как козлоногий в таинстве у древних.

Белый надевает маску и пляшет, а с ним и Любовь Дмитриевна.

              Х о р  м а с о к          (сопровождая Блока) Поэт женился на Прекрасной Даме,         Воспетой им, как Данте,     В стихах, таинственных, как сон,     Любви весенней в рощах звон.                  Д и о н и с          Как счастлив он, должно бы!                С и в и л л а          О да! О да! Еще бы!       Но только песней соловей          Исходит все звончей,          И ничего ему не надо,       Чему жена не очень рада.                 Х о р  м а с о к           Да, грустно ей до слез, А все цветет благоуханней роз —           С тоской в крови до звона,           Пречистая мадонна!

Блок отходит в сторону с каменным лицом; Хор масок устремляется за Белым с ее спутницей.

              Х о р  м а с о к Смотрите! Друг-поэт колени преклонил      Пред женщиной неоцененной,      В живую жизнь влюбленной, И тоже несказанно полюбил.          Он, мистик и мыслитель,       Шлет письма — не взыщите, —       Как гений, что сошел с ума, Весь погружен в мистический туман.               (Пляшет.) Как разобраться в этой амальгаме Видений и страстей Прекрасной Даме, Как Беатриче, не сошедшей в мир иной,       Со скромной долей быть женой Поэта чистого при бурях века, С достоинством высоким человека?

Любовь Дмитриевна, превесело смеясь, вырывается из круга масок и возвращается к Блоку.