Поднебесная (сборник)

Владислав. Неправда.

Лида. Тебе нравится, когда я на тебя кричу.

Владислав. Я не мазохист.

Лида. Да?.. Почему ты уходишь… скажи… одно – почему ты уходишь?

Владислав (поколебавшись). Ты покупаешь приложение к «Вечорке».

Лида (сквозь слезы). Почему ты не хочешь один раз… один единственный… сказать точно – чего ты хочешь?.. Почему всегда – мимо, мимо, мимо?.. Какие приложения?

Владислав (ощущая себя дураком). Об обмене.

Лида (в изумлении). И – что?

Владислав (пауза, избегая смотреть ей в глаза, орет). Иван!! (Хватает ремень, бежит в соседнюю комнату, оттуда – звуки ударов ремня по мягкому, в полной тишине.)

Лида. Слава… Слава, прекрати!.. (Не забыв глянуть на себя в зеркало, быстро идет в соседнюю комнату, удары прекращаются. Невидимая рука Владислава вталкивает Ивана на сцену, двери захлопываются.)

Иван, морщась, трогает мягкое место, включает радио, ложится, укрывшись с головой.

Входят Лида и Владислав, вынимают его из-под одеяла, целуют с двух сторон в щеки.

Сашка

Входят Саша и Вера Ивановна. Идут к скамейке. Она передвигается с трудом, поэтому он поддерживает ее за локоть.

Саша. Вишь, Вер Иванна, совсем ты задохлась в квартире.

Вера Ивановна (задыхаясь, садится. Грубовато.) А ты б еще позже вернулся.

Саша. Так я ж говорю – пока пол в прихожей циклевали…

Вера Ивановна. Ты чего не садишься?

Саша. Уже сел.

Садится на край скамьи.

Вера Ивановна (внимательно посмотрев). Пил?

Пауза.

Саша. Клюнул маленько.

Вера Ивановна. А Виктор?

Саша. Ну-у – Виктор! Он же… он же – Виктор! Он бросил. Совсем.

Вера Ивановна. Тебе ж пить нельзя, идиот.

Саша (показывает пальцами). Пять капель. Как из пипетки.

Вера Ивановна. Какого черта я с тобой связалась? Мне жизнь отравил, теперь сына спаиваешь.

Саша. Виноват, Вера Ивановна.

Вера Ивановна. Умру, тогда и пей.

Саша. Я тоже умру, Вера Ивановна. Тут же.

Вера Ивановна. Надоел. (Пауза.) Отциклевали?

Саша. Немного осталось. Полтора квадрата.

Вера Ивановна. Смотри, Сашка, как пришел, так и уйдешь!

Пауза.

Саша (тихо). Да уж поздно уходить, Вера Ивановна.

Вера Ивановна. Ничего! (Пауза.) Думаешь, без тебя не обойдусь?..

Я еще встану!

Саша. Я знаю.

Вера Ивановна. Откуда ты знаешь?

Саша. Вы, Вера Ивановна, сейчас лучше. Зимой плохо было, а сейчас и по лестнице, и под деревом посидеть. Видно, что лучше.

Вера Ивановна. Это от витаминов.

Саша. Это главное, Вера Ивановна. Побольше надо есть вещей, которые без крови – огурцов, капусты. Кровь внутри запекается и проходу не дает. И еще надо ходить. Ходить, ходить! На ходу не помрешь.

Вера Ивановна. Ты мне зубы не заговаривай! Капусты… Мне капусты качан, а ты за порог и начал!

Саша. Теперь бы нам еще на юг съездить, а? Прогреть себя солнцем насквозь, всю заразу выжечь! Вера Ивановна!

Вера Ивановна (пауза. Вздыхает.) Кому мы там нужны, на юге?

Саша. Вера Ивановна! (Придвигается.) Есть халтура.

Вера Ивановна. Но-но-но-но! Халтура! Ползком будешь приходить? И не думай!

Саша. Как скажете.

Пауза.

Вера Ивановна. Что за халтура-то?

Саша. Гаражи крыть. Кооперативные гаражи, Вера Ивановна, дело знакомое: три слоя толи, асфальт, а сверху руберойд. Раз плюнуть.

Вера Ивановна. С битумом?

Саша. Ну, с битумом. Ничего страшного. Шваброй промазал – и катай.

Вера Ивановна. А ноги сожжешь, я тебя спрашиваю?

Саша. За работу – по двести долларов. А работы – на неделю.

Вера Ивановна. А ноги сожжешь, я тебя спрашиваю?

Саша. Возьмем билет до самого южного моря…

Вера Ивановна. А до поезда как, на руках понесешь?

Саша. Трудно, Вера Ивановна. Такси вызову.

Вера Ивановна. Бывала я на юге… В Ялте… Еще до войны. По утрам зарядку делали всем санаторием. Везде вместе. В горы – вместе, на фотографию – вместе. Как задружили мы, офицерские жены, до самой войны писали. (Пауза.) И после войны одна писала. Муж-то уж полковник был. Сейчас, может генерал. Карнаухов.

Пауза.

Саша. Не слыхал.

Вера Ивановна. Ты и газет-то не читаешь.

Саша. Не могу. Засыпаю, Вера Ивановна. Строчки друг на друга наползают…

Вера Ивановна. Так хоть телевизор посмотрел бы! Было бы о чем поговорить.

Саша. Телевизор – еще страшней. Только загудит, у меня внутри в ответ будто муха по стеклу осенью, жужжит-жужжит… Так что, Вера Ивановна, знакомых наших не покажут, о нас не скажут. Там своя жизнь, нам своя… На юг бы поехать, а? Вера Ивановна? Подлечиться!

Вера Ивановна. На юге-то, говорят, за ночь по три рубля берут.

Саша. Что там, людей не осталось? Не поймут? Да я и там халтуру найду, не волнуйся, Вера Ивановна! Не пропадем!

Вера Ивановна. Только чтоб не пил у меня!

Саша. Разве ж я с тоски пью? Для осмысления! Немножко! (Показывает пальцами.)

Вера Ивановна. Идиот! Всю жизнь отравил, кровь выпил! Как это вместе тридцать лет прожила, не знаю.

Пауза.

Саша. Любя можно тыщу прожить.

Вера Ивановна. Э-э! Да ты на себя посмотри! Любя… До сих пор, вспомню офицера своего… руки помню… Пал героем. (Вздыхает.) Всегда вперед шел. Не любил говорить, а в письме написал: «Витьку воспитай таким, как я. Пусть бьет врагов и учится ненавидеть. Святое дело – убить врага. Подвиг».

Саша. Это разве подвиг – людей убивать?

Вера Ивановна. Да уж куда тебе убивать. Тебе только мышей на мясокомбинате ловить.

Саша (после паузы). И хорошо.

Вера Ивановна. Вот почему тебя и Виктор не уважает с детства. И Сашкой до сих пор зовет. Ты б хоть мне рассказал, как ты там на фронте отличался. На ушко. Ночью.

Саша. Ты, Вера Ивановна, не обижай меня. Когда ты от болезни куражишься или из-за сына, я это понимаю, слова не скажу. А так – не надо. Я эту войну вспоминать не хочу, хватит, что она мне по ночам снится. И если бы ты видела, как человека саперной лопаткой убивают, то ты бы молчала.

Пауза.

Вера Ивановна. А что это – из-за сына? Не любишь ты Виктора. И никогда не любил.

Саша (после паузы). Что ж сделаешь. Любил бы – строже был, такого бы не было.

Вера Ивановна. Какого – такого?

Саша. Наглостей бы таких не было! Не выносил бы отчиму водки стакан на тарелочке в прихожую! Да спросил бы сначала, как матери здоровье!

Вера Ивановна. Замолчи! (Плачет.)

Саша (мучаясь). Эх ты, елки-палки!.. Да что, Вера Ивановна, брось, не плачь! Не хотел говорить, ей-богу, не хотел! Вырвалось!.. Ты сама подумай – целое утро на карачках ползал, циклевал, а мне за это – водки стакан… Брось, Вера Ивановна!.. Измучился я с вами…