Страница 18 из 89
— Полчаса после завтрака, — Кэйл отвечает за них.
— Отлично, — я делаю глоток кофе, думая, что успею просмотреть дневник, вдруг там появились новые записи.
Эрик подозрительно молчит, и меня это немного напрягает. Нужно быть аккуратнее с ним и не оставаться наедине, а то мало ли что. Мы все сидим молча, смотря в свои тарелки, какое-то напряжение повисает в воздухе, и я больше не могу это терпеть. Я сама сейчас взорвусь, и все усилия медиков пропадут даром.
Я быстро доедаю тост и встаю. Кэйл бросает на меня подозрительный взгляд, а потом безразлично обращается ко всем:
— Приду в вашу комнату через полчаса, чтобы все были там.
Я не отвечаю и ухожу, относя поднос. Улыбаться уже не хочется. Надоело притворяться, я хочу уже вернуться в комнату и разобраться с дневником, чтобы, наконец, вспомнить, кто я и на что могу рассчитывать. Мне теперь кажется, что мой мир перевернули, пока меня лечили. Я как-то странно начинаю смотреть на вещи, как-то странно реагировать. Не понимаю. Что изменилось? Что изменилось внутри меня? Неужели, со своими волосами я лишилась и ещё чего-то важного?
Я выхожу из столовой и иду в сторону нашей комнаты, не замечая никого на своём пути, даже не помню, как дохожу до нужного места и опускаюсь в пустом помещении на свою кровать. Надеясь, что дневник не брали, я лезу под подушку и облегчённо вздыхаю. Он там. Ложусь на подушку, открывая его. Первая запись всё ещё там — я перелистываю страницу, затем ещё одну и замираю.
«Молодец! Первый вопрос был не таким уж и сложным, да и не очень важным, но я всё же решила, что ты должна это знать».
Я переворачиваю страницу и вижу ещё одну запись:
«Я не думала, что Рассел окажется таким ублюдком. Нужно держаться от него подальше, не знаю, что он ещё сможет выкинуть. Жаль, что я не смогла вычислить его с самого начала, теперь этот шрам под лопаткой останется на всю жизнь. Хорошо, что нож не задел лёгкое, пришлось бы обращаться к врачу, начались бы расспросы. А мне не нужны лишние проблемы, весь мой план и так катится к чертям. До чистки осталась неделя, а я ничего не успеваю. Надо убрать Рассела до того, как он доберётся до меня. Всё поставлено на кон. Я не могу рисковать».
Что значит этот отрывок? Кто такой Рассел? Наверное, это тот, кто охотится за информацией, значит, он из Крыс. Предатель, который пытался меня убить. У меня должен быть шрам под лопаткой!
Я вскакиваю и стягиваю с себя жилетку, а потом хватаю коммуникатор, пытаясь посмотреть в него, как в зеркало. Шея выворачивается до невозможного, но я могу различить смутное очертание шрама. Дневник не врёт, запись подлинная.
Я падаю обратно на кровать и закрываю лицо в ладонях, сильно надавливая на глаза. Что же это значит? Почему меня пытались убить? Какой информацией я обладаю? Я должна узнать правду.
9. Меткая недотрога
Долго оставаться наедине со своими мыслями мне не дают, да и подумать нормально обо всём тоже. Сначала шум и громкий смех, затем надоедливый голос Итани, которая мне что-то рассказывала, но я её совершенно не слушаю, а потом и Кэйл, что пришёл забрать нас на следующую тренировку. Ничего не оставалось, как подняться с постели и последовать за остальными, в надежде, что на этот раз тренировка пройдёт успешнее. Не хочется лежать в больнице из-за пулевого ранения, да и помирать я не готова, потому что должна узнать, что за секрет таится в глубине моей головы.
Дневник я решаю оставить в тумбочке, зато беру с собой коммуникатор. Хочется верить, что он мне пригодится. Мы выходим в коридор, словно кучка заключённых, и плетёмся за Кэйлом в тренировочный зал. Всё та же дорога, всё тот же одинаковый коридор.
Я думаю о дневнике, когда мы подходим к тренировочному залу. Я иду последней — Кэй остаётся в коридоре и ждёт, когда все окажутся внутри, наверное, считает нас — и вдруг почему-то замираю у дверей. Перед глазами проносится картинка, как ботинок Эрика летит мне в лицо, и по моей коже пробегает череда мурашек. Меня накрывает ступор, лёгкий страх, словно там снова должно будет это произойти, и я не могу пошевелиться.
— Трусишь?
Я вздрагиваю и только сейчас понимаю, что Кэйл всё это время стоит и смотрит на меня, изучая. Мне становится стыдно за эту слабость. Я провожу по волосам, и вспоминаю, что отрезала их. Теперь с короткими как-то непривычно.
— Ни капли.
Я беру себя в руки и захожу внутрь — куратор следует за мной и прикрывает дверь. Он медленно идёт в другой конец зала, и мы все плетёмся за ним. Я кошусь на ринг, когда мы проходим мимо, и склоняю голову ниже. Хорошо, что я иду последней, и никто этого не видит. Ненавижу себя за такие слабости.
Кэйл останавливается у большой красной черты, от которой до стены метров двадцать. Там на железном креплении, что приделано к боковой стене, чтобы менять расстояние мишени, висят бумажные цели в виде человеческого силуэта, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. От основной черты отходят несколько красных линий, которые разделяют отсеки для стрельбы, словно невидимые стены.
— За черту не заходить, если не хотите получить пулю в голову, — Кэйл усмехается, смотря на Эрика, и я вспоминаю, как в первый день куратор чуть не вынес блондину мозги. Эрик злится, но ничего не говорит. — Сегодня проверю вашу меткость.
Парень отходит к стене и нажимает на какую-то кнопку, после чего из поверхности выезжает отсек с оружием. Я удивлённо наблюдаю за этим, думая, как эта штука поместилась в стену и почему её не видно со стороны.
— Итак. Это обычный пистолет. Вам будет выдано разрешение на то, чтобы иметь его при себе, когда вы пройдёте отбор. Его могут так же и не выдать, — Кэйл берёт пистолет в руки и поворачивается к нам лицом. — В магазине семь патронов, — парень хватает с верхней полки магазин. — Заряжаем оружие, — он демонстрирует, как это делается. — Загоняем пулю в дуло снятием с предохранителя, — раздаётся щелчок. — Чтобы выстрелить, спускаем курок.
Кэйл вскидывает руку в сторону цели и, не глядя, нажимает на курок. Выстрел оглушает, и я морщусь. Смотрю в сторону мишени и смутно вижу, как куратор попал прямо в голову. Невероятно…
Итани что-то бормочет себе под нос, ковыряя в ухе, а я внимательно наблюдаю за Кэйлом. Его взгляд скользит по нам и останавливается на мне. Парень медлит, а потом разряжает оружие.
— Берём по пистолету и учимся заряжать. Не направлять оружие друг в друга, иначе будете наказаны. Встаёте каждый в отдельный квадрат напротив мишени и ждёте моей команды. Ничего не делать, пока я не вижу, малявки, — куратор отходит в сторону и смотрит, как мы подходим к отсеку и берём один пистолет и один магазин.
Я оказываюсь в числе последних, поэтому мне достаётся самое крайнее место справа. Я смотрю на руки — в левой пистолет, в правой — магазин. Оружие тяжёлое, намного тяжелее, чем я думала, и я уже боюсь стрелять, если честно. Мне кажется, что пуля отскочит от стены и вернётся мне в лоб. Или же оружие сломано, и всё произойдёт гораздо быстрее.
Я прикрываю глаза, успокаиваясь. Ничего страшного не случится. Я не должна показывать слабость, иначе мне долго здесь не протянуть.
Кэйл проходит мимо нас и встаёт впереди спиной к мишеням. Я уже думаю, что стрелять мы должны мимо него, но он лишь говорит:
— Зарядить оружие.
Я кошусь на Скотта, который стоит слева от меня и который ловко отправляет магазин в пистолет, и медлю. Наверное, здесь боевые патроны, если я случайно спущу курок, могу кого-нибудь поранить или даже убить… Но делать нечего. Я решительно заряжаю оружие, понимая, что оно стало немного тяжелее, и исподлобья смотрю на куратора. Он, удовлетворившись нашим результатом, отходит на безопасное расстояние и встаёт за нашими спинами.
— Навести оружие на цель! — командует Кэйл.
Мне кажется, что мы в армии, потому что отказаться делать всё это я не могу. Да и не хочу, потому что мне нужно доказать Эрику, что я просто так не сдамся. Не на того напал…