Страница 89 из 101
— За девочек не переживай, — успокаивал Алексей, пока они следовали за «скорой». Самолет клиники вылетел из Гамбурга около часа назад. — С завтрашнего дня на каждую из них Дубров добудет по няньке. Главное, чтобы Лида встала на ноги…
— Спасибо.
— Не за что… Надо отдавать долги. Много лет назад она точно так же спасала меня.
— За жизненный урок спасибо… В тот вечер она рассказала мне вашу историю: как воровала письма, как имитировала беременность, почему у вас не было детей… Такое не каждый сможет простить.
— Она называла какие-нибудь фамилии? — пропустив мимо ушей фразу о письмах, оживился Алексей.
— Нет… Но я знаю, что утром она собиралась сказать тебе что-то важное… Я только на днях понял, как люблю ее…
— Это хорошо… Хорошо, когда кто-то кого-то любит… — задумчиво произнес Алексей в здании аэропорта и протянул руку: — Иди, тебя уже ждут. Удачи.
По пути домой он позволил себе вздремнуть.
«Воровала письма, — промелькнуло в расслабленном сознании. — Какие письма? Письма в общежитии! — осенило его. — Выходит, Тамара была права и в этом…»
Поиски Максима продолжались три дня — безрезультатно. А потом позвонил Соколовский и сообщил, что Лида пришла в себя после первой операции и сразу назвала фамилию Цеховского… Все встало на свои места.
Странно, но Радченко воспринял новость абсолютно спокойно. По большому счету для всех это была уже не новость. Как только исчез Максим, Артем заявил, что он и есть тот человек, которого они ищут: каждый месяц отвозил Лиде деньги и мог с ней легко договориться. К тому же всегда жаждал власти, славы и денег. Он хотел развалить холдинг, потому что ненавидел и Кушнерова, и Радченко, даже несмотря на то, что когда-то спас ему жизнь. Он украл деньги и инсценировал покушение.
«Максим слышал мой разговор с Лидой, когда она решила во всем сознаться», — мысленно добавил Алексей. Все сходилось, даже белый джип, на котором к его дому подъезжал неизвестный, был очень похож на машину, сбившую Лиду…
В четверг утром Кушнеров улетел в Париж, а Радченко приказал своей службе безопасности во что бы то ни стало найти Цеховского. Внутренне он был рад, что все точки над і расставлены. Он готов был даже отпустить Максима на все четыре стороны, но хотел напоследок посмотреть ему в глаза и понять, почему так в нем ошибался, чтобы не повторить ошибки и не вырастить себе нового врага…
Однако Цеховский как в воду канул, не появлялся он и на Большой Грузинской. После того как детально обследовали дом, стало наконец ясно, каким путем можно было входить и выходить отсюда незамеченным — через чердак. Замки, посоветовавшись, решили не менять. Зачем? Ведь это готовая ловушка! В квартире провели несанкционированный обыск, нашли тайник, а в нем деньги и оружие. Об этом поставили в известность милицию, и поблизости теперь совершенно официально стала дежурить группа захвата.
Лида между тем окончательно пришла в себя. Восьмого марта Алексей поздравил ее с праздником, и она подтвердила, что иск на раздел имущества ее заставил подать Цеховский…
— Я отлучусь в город, — ближе к вечеру заглянул Чернов в гостиную. — Нюхом чую: он должен сегодня появиться. Во-первых, праздник, во-вторых, тридцать тысяч долларов в тайнике. Такими суммами не разбрасываются.
«Не такие уж большие деньги для Цеховского, — усмехнулся про себя Алексей. — Половина его месячного оклада».
— Я с тобой, — выключил он телевизор. — Нет ничего хуже, чем сидеть и ждать.
— Тогда возьмем Мишу. Зря он не полетел с Кушнеровым.
— Возможно. Но в личной жизни лучше разбираться одному. Вот перевезет семью — всем работы хватит!
— Да уж. Одна Юлька чего стоит!
Михаил ждал их во дворе.
— Я за рулем, — занял Чернов водительское место, вставил в гнездо громкой связи телефон и достал из бардачка рацию.
По практически пустынным в этот день московским улицам до места домчались быстро. Свернув во двор, Владимир остановился, включил рацию, пробежал взглядом по стоявшим у обочины машинам и медленно двинулся вперед. Вдруг он притормозил: слева от него в свете фонарей тускло отсвечивал тонированными стеклами белый джип. Кажется, в салоне было пусто. В этот момент заработала включенная на прием рация.
— Неизвестный зашел в подъезд… поднялся на последний этаж, — донеслось сквозь помехи. — Всем внимание…
— Это он, — шепнул Чернов.
— Давай ближе, — скомандовал возбужденный Алексей, но, проехав еще метров двадцать, они вынуждены были остановиться: мешали припаркованные автомобили.
— Я — наверх, — бросил Алексей и открыл дверцу.
Чернов чертыхнулся, дернул ручник, глянул в зеркало и замер: позади, не включая света, медленно выезжал со двора белый джип.
— Вот сволочь! — не сдержался он и приказал Михаилу: — Быстро за шефом! Глаз с него не спускай! — И прокричал вдогонку Радченко: — Я за белым джипом! Коля! — открытым текстом вызвал он по рации Дуброва, который должен был быть где-то рядом. — Коля, предупреди всех, что в подъезде Радченко с Мишей. Прикрой. Прием!
— Понял! Прием.
— Я за «ниссаном», который только что выехал со двора. Организуй перехват. Прием!
— Будьте на связи. Постарайтесь его не потерять, — отдал ему указания уже незнакомый голос. — Прием.
— Не дождется! — буркнул Чернов, на приличной скорости выруливая задним ходом со двора…
Щуплый поднялся на последний этаж, нашел нужную дверь и прислушался: тишина. Замки открылись легко, кем-то заботливо смазанные петли даже не скрипнули. Посветив фонариком, он щелкнул в прихожей выключателем.
«Кухня справа», — припомнил он нарисованный Цеховским план, подошел к кухонному столу и отодвинул его в сторону. Вытащив крайнюю пластиковую дощечку, которыми была зашита батарея, он щелкнул фонариком и сразу нашел хорошо замаскированный сейф: выдавала его только плоская дырочка для ключа. Спустя минуту дверца сейфа с легким скрипом распахнулась. Продолжая подсвечивать фонариком, Щуплый первым делом вытащил три пачки стодолларовых купюр.
«Не обманул, — оценил он по весу пачки, которые тут же перекочевали во внутренний карман. — Остался пистолет… Хорош гусь этот Цеховский», — усмехнулся Щуплый, нащупав то, что искал, на нижней полке.
С любопытством рассматривая находку, он встал в полный рост, мельком бросил взгляд в окно и… едва не раскрыл рот от удивления: к подъезду со всех ног неслись какие-то тени… И тут до него дошло.
Выругавшись, Щуплый бросился вон из квартиры. Прекрасно понимая, что если они уже на площадке, то ему не уйти, он щелкнул предохранителем и осторожно приоткрыл дверь: у двери никого не было, но снизу доносился топот армейских ботинок.
«Успею!» — Он почти взлетел по лестнице, ведущей на чердак.
Вытащив из кармана связку ключей, трясущимися руками Щуплый выбрал самый большой из них, легко открыл замок, потянул на себя массивную проржавевшую дверь, проскользнул внутрь и тихо чертыхнулся: покидая в спешке квартиру, он забыл оставленный на полу фонарик. Быстро захлопнув за собой дверь, он попытался найти замочную скважину, но тут же понял, что дело это безнадежное: в кромешной тьме кроме нескольких тусклых окон под крышей ничего не было видно. Рванув по прямой, он зацепился курткой о какие-то прутья. Пока выпутывался — врезался во что-то головой: из глаз посыпались искры, затем все поплыло. Словно сквозь туман он заметил мельтешащие впереди пятна света, за спиной послышался нарастающий шум.
«Сволочь Максим… Подставил… Выберусь — удушу голыми руками!» — Щуплый прислонился к чему-то спиной и вдруг ощутил порыв свежего ветра.
Сделав шаг влево, он смутно разглядел окошко, в котором не было стекла, зато поблескивал шпингалет. Подойдя ближе, неслышно его отодвинул, приоткрыл створку, не обращая внимания на то, что творится за спиной, подтянулся (получилось с трудом — в голове шумело, конечности слушались плохо), перекинул на крышу ноги, просунул тело, голову и, боясь оторвать руки от оконной рамы, замер: стало страшно. Жуткий, звериный страх, какого он еще в жизни не испытывал, бил тело мелкой дрожью, исторгал слезы. Почему-то ему стало себя безумно жаль, захотелось влезть обратно в окно, свалиться на кучи тряпья, и пусть его поймают, только бы…