Страница 24 из 101
— А вот это я называю синдромом отличницы! Но в целом ты права: мама всю жизнь учила меня добиваться цели и ни на кого при этом не рассчитывать.
— Вот-вот, — вздохнула Инночка. — Если честно, за это я тебя тоже люблю. С тобой надежно. Ты даже подводные камни умеешь правильно обходить! Один твой вчерашний гинеколог чего стоит!
— Ой, давай не будем о нем! Лучше расскажи об Артеме. Свои, из общежития, как-то уже примелькались, а он городской. И действительно недалеко от тебя живет?
— Более того — в соседнем доме! Оказывается, он еще зимой приметил меня на троллейбусной остановке: мы-то по утрам одним транспортом в институт добираемся. Вчера в гости к себе приглашал, но я побоялась. Неудобно как-то: его родители почти все лето на даче живут, а в квартире — старший брат с женой. У них недавно ребенок родился.
— Ты смотри, какой семейный!
— А слышала бы ты, как он о племяннике рассказывал! И кормить его помогает, и на руках держит. Вот потому и говорю: не такой он, как остальные.
— Кто знает, может, и не такой, — пожала плечами подруга. — Я завтра утром домой еду. Родственники из Москвы прибывают, предстоит серьезный разговор о моем переводе в Москву.
— Ты так давно об этом не вспоминала, что я и забыла, — вмиг расстроилась Инночка. — А меня на кого оставишь?
— У тебя же теперь есть Артем! — улыбнулась Тамара, но тут же стала серьезной. — Перевестись туда, куда мечтала поступить год назад, нельзя: специальность гуманитарная и программы не совпадают. Но проблема в другом — я уже не хочу быть тем, кем хотела.
— И что теперь?
Откинувшись на спинку стула, Тамара посмотрела в мутное окно.
— Родственники предлагают другой вариант: специальность сродни нашей, только один экзамен надо досдать. Такое чувство, что у них на меня виды появились. Год назад такой настойчивости и в помине не было.
— Уже все решено?
Голос Инночки дрогнул, глаза сразу увлажнились. Казалось, вот-вот из них хлынут слезы.
— Решено.
— И когда? После сессии?
— Ни-ког-да! — по слогам отчеканила Тамара. — Я еще зимой поняла, что никуда не хочу переводиться, а вчера окончательно решила: здесь остаюсь.
— Правда?.. Томка, какая же ты умница!
Коснувшись лица Тамары влажными ресницами, Инна чмокнула ее в щеку и вдруг, осененная догадкой, посмотрела на нее подозрительно.
— Это из-за Радченко?
— Да ты что! Просто не хочу, и все! Одно могу сказать точно: в этом году я никуда не уеду… Как ты думаешь, у ребят уже закончился экзамен? Леша обещал заглянуть, — смущенно пожала она плечами.
— И Артем сказал, что позвонит. По домам? — предложила Инна.
— До понедельника.
Впервые не пытаясь затянуть расставание, девушки обменялись легкими прощальными поцелуями и разошлись в разные стороны.
Но Леша так и не зашел к Тамаре в тот вечер. Теряясь в догадках и не понимая такой его необязательности, утром следующего дня она уехала домой…
— …Фу, добрались, — выдохнула Тамара после того, как они прошли через Елисейские поля и поднялись на смотровую террасу Триумфальной арки. — Ну и народу у вас!
— Это еще что! — возразила Инна. — Видела бы ты, что здесь творится в пик туристического сезона! А накануне двухтысячного года что было? Ужас! Ну да ладно… Как я уже говорила, Триумфальную арку Наполеон Первый приказал возвести в честь самого себя, своей армии и военных побед Франции. Отсюда открывается великолепная панорама Парижа. А теперь посмотри вниз: от центра площади Звезды, то есть прямо от арки, лучами расходятся двенадцать крупнейших артерий города, а у подножия с тысяча девятьсот двадцатого года находится могила Неизвестного солдата. Строительство арки началось в тысяча восемьсот шестом году…
— …Красиво, — выдохнула Тамара. Выглянувшее из-за облаков яркое солнце заставило ее опустить на глаза темные очки. — А там что? Кусочек Нью-Йорка? — развернувшись на сто восемьдесят градусов, не удержалась она от вопроса.
— Это деловой центр Дефанс, в переводе «оборона». Символ современного делового Парижа. Кстати, квадратная арка в его центре больше чем вдвое превосходит по высоте вот это наполеоновское сооружение. А одна из башен действительно называется Манхэттен. Ты бывала в Нью-Йорке?
— Дважды. В первый раз отвозила Сережку на учебу, во второй — забирала обратно. Мы тогда специально в центре остановились и три дня гуляли по городу. И на Манхэттене были, поднимались на смотровую площадку Всемирного торгового центра. Вид — как из самолета. А ты была в Штатах?
— Пока нет. Дени не любит долгих перелетов, так что мы в основном по Европе колесим. А на Манхэттене Артем работает, — как бы между прочим заметила Инна. — Как раз в здании рядом с торговым центром. Он уже почти три года в Нью-Йорке живет.
— Даже так? Интересно… Так, значит, Юлька сейчас тоже там? — стало доходить до Тамары. — А как Артем очутился в Штатах?
— После расскажу. — Инночка явно была не расположена говорить о бывшем муже или не знала, с чего начать. — Сейчас мы спустимся вниз, и я покажу тебе парижское метро, но предупреждаю сразу: это не Москва и не Питер. Да, кстати, спуститься вниз можно на лифте! — неожиданно обрадовала она подругу, так как наверх им пришлось подниматься по длинной утомительной лестнице…
…Родственники оказались неожиданно настойчивы: два дня они упорно уговаривали племянницу поступить разумно и согласиться на перевод в Москву. Девушка рассеянно слушала их доводы, со всем соглашалась, но буквально в последний момент упрямо крутила головой: нет.
Возможно, сыграло роль то, что впервые в жизни мама дала возможность дочери сделать самостоятельный выбор, возможно, сама Тамара проявила неожиданную твердость, но тема Москвы была закрыта окончательно. Она будет учиться там, где училась. Потому что у нее есть новые друзья, есть Инночка и… есть Леша Радченко, о котором она не переставала думать ни на минуту.
Много лет спустя она узнала, что на тот момент родственники действительно строили далеко идущие планы: подыскивали невесту отпрыску дипломатической семьи. Будущая жена должна была быть неглупа, недурна, без вредных привычек. Желательно провинциалка, а не москвичка: менее капризна, менее избалованна, зато более покладиста. Участь жены дипломата — жить в тени мужа, но при этом оставаться ему надежной опорой, и девушка вроде подходила по всем статьям. Но для начала требовалось ее перевести на учебу в Москву.
Все это Тамаре и ее матери на тот момент было неведомо. В воскресенье вечером раздосадованные родственники уехали ни с чем. А утром следующего дня, завидев под окнами мамину служебную «Волгу», Тамара подхватила дорожную сумку, взяла ключи от входной двери, и вдруг в дом влетела Антонина Степановна.
— Сядь! — буквально рявкнула она с порога.
Тамара безропотно присела на кухонную табуретку. Тон, каким это было сказано, и воинственный вид матери не предвещали ничего хорошего. Внутри все сжалось. Это состояние ей было знакомо с детства: стоило маме повысить голос, как хотелось втянуть голову в плечи, уменьшиться до микроскопических размеров и спрятаться в какую-нибудь щель. Только бы не видеть и не слышать Антонину Степановну в гневе! Самое странное то, что мать и дочь успели попрощаться буквально полчаса назад. Что же такое могло стрястись за это время?
— Мне только что звонил Петр Викторович, — сообщила мать и буквально впилась в дочь взглядом. — Это правда, что ты связалась с плохой компанией? Отвечай!
— Я ни с кем не связалась, — ответила та дрогнувшим голосом.
О том, что декан может позвонить матери, она даже не подумала.
— А вот Петр Викторович утверждает обратное. Тогда следующий вопрос: кто такой Алексей Радченко? Смотри мне в глаза!
Зрачки у Антонины Степановны сузились, и Тамаре показалось, что в этот момент ее не просто пронзили взглядом, а прочитали все мысли до единой. Тут же покраснев, она опустила ресницы. Затянувшуюся паузу и поведение дочери мать поняла по-своему.