Страница 6 из 16
– Почему? Я разговариваю с тобой, – солгал он, прыгая на диване; в руках он держал старую сине-белую теннисную ракетку фирмы «Слазенджер», изображая из нее гитару.
– Нет, не разговариваешь. – Я ковыляла в высоких, до колена, маминых черных сапогах.
– Разговариваю, точно.
– Нет, не разговариваешь. – Я подбоченилась. – Когда-нибудь, Кларки, меня не будет рядом с тобой, и ты пожалеешь об этом.
– Куда ты денешься? – засмеялся он.
– Ну… просто не будет. – Я гордо вскинула подбородок и, драматично фыркнув, отвернулась от него.
– Ты умрешь? – встревоженно спросил он.
– Нет, глупый. Просто я, возможно, буду играть с кем-нибудь еще.
Кларки перестал прыгать.
– Никто из ребят не разговаривает в школе с девчонками, – сказал он. – Так уж получается. А не из-за того, что ты мне не нравишься.
– Тогда докажи мне это, – потребовала я.
И вот в один прекрасный момент я решила, что буду любить Джастина Кларка всегда. Помню, с каким ужасом я вошла однажды утром в школьный автобус в странном ортодонтическом уборе с толстыми черными эластичными полосами и проволокой, продетой сквозь крючки, торчавшие у меня меж зубов.
Я села возле Татьяны, зная, что она ничего не скажет, но даже она ужаснулась, прижала руку ко рту и громко спросила:
– У-у-у, больно?
Я удивленно посмотрела на нее, наслаждаясь ее сочувствием.
– Убийственно. Я и ночью должна в этом спать.
Мы сидели на переднем сиденье, на одном уровне с водителем, толстяком Терри.
– Вы видели Джози? – спросил кто-то из мальчишек. За вопросом последовал взрыв хохота. Я напряженно сидела, глядя вперед. Сзади послышались чьи-то шаги. У меня учащенно забилось сердце. Перед моим лицом появилась прыщавая физиономия. Это был Кевин, вожак стаи.
– Ты можешь целоваться в этой штуке? Давай попробуем? – Сзади раздался новый взрыв смеха. – А ты еще целка? – не унимался он. Терри велел ему вернуться на свое место, но Кевин оставил его слова без внимания. Я колебалась, раздумывая, как ему ответить.
– Конечно, нет! – прошепелявила я наконец.
– Она не целка! – крикнул он мальчишкам.
– Заткнись, Кевин, – заорала на него Татьяна. – Уматывай в свою вонючую нору. – Я удивленно, почти с завистью посмотрела на нее.
– Что ты сказала, Прикман?
– Она сказала, чтобы ты заткнулся и отваливал, – крикнула я ему, осмелев.
– СЯДЬ! – заорал Терри, глядя одним глазом на нас, другим на дорогу. Автобус завилял, заскрипел колесами по бетону. Сзади снова послышались шаги. Кевин схватился за лямку моего ранца и резко дернул.
– Кевин, оставь Джози в покое. – Я повернула голову. Там был он. Кларки. Мой герой. Я улыбнулась ему проволочным ртом, а он улыбнулся в ответ. Я светилась от счастья. Вот это настоящая любовь. Но одновременно мне не давал покоя новый вопрос.
– Кто такая целка? – шепнула я Татьяне, когда мальчишки ушли на свои места.
– Глупая, это когда она еще не занималась сексом. Ну, понимаешь, не целовалась с мальчиком и все такое. Джастин хочет тебя поцеловать, – добавила она и больно двинула меня в живот своим костлявым локтем.
– Нет, не хочет! – возразила я, но у меня все равно сладостно защемило сердце, и я чуть не задохнулась от счастья.
– Я могу рассказать тебе про секс, – сказала она, скорчив загадочное лицо. – Я видела, как мои родители занимались этим.
В тот день Татьяна Прикман стала моей лучшей подругой. Она сообщила мне, что всегда держалась замкнуто и тихо, потому что окружающие считали ее странной.
– У тебя есть друг-невидимка? – спросила она однажды. Я ответила, что да, есть, что его зовут Каспер и он носит зеленую бархатную шапочку.
– Он твой ангел-хранитель, – подтвердила она. – Какой у тебя знак?
– Не знаю.
– Вот я по знаку козерог, горная коза. Да, кстати, зови меня Тиана.
Тиана научила меня игре, которая помогала определить, сильно ли Джастин Кларк любит Джози Мейсон. Оказалось, что только на двенадцать процентов.
– Глупая игра, – заверила она меня. – Ты ему точно нравишься.
Но она ошибалась. Мы никуда не ходили вместе с Кларки. Увы, он стал дружить с Рози, тихой как мышка. Сгорая от ревности, я наблюдала, как они сидели вместе за столом, передавали друг другу записочки или обменивались загадочными взглядами.
– Почему ты не дружишь со мной? – спросила я однажды.
– Ты мне как сестра!
Вот я и стала дружить с Кевином. Оказалось, что в тот раз он неспроста прицепился ко мне – я давно ему нравилась.
В Кембридже жил мой богатый дядя. Когда мы с Кларки закончили учебу в школе, он пустил нас в свой дом. Сам он отправился на три месяца в путешествие вокруг света. Мы поливали анютины глазки на окнах, пересылали ему почту, вытирали пыль, пылесосили ковры и за это жили бесплатно. Его дом стоял на окраине города.
Нам с Кларки нужно было заработать денег, купить билеты и поездить по Европе. Я хотела побывать в Барселоне, Мадриде и Париже; Кларки мечтал о Венеции. Он работал в музее Фицуильяма, его взяли туда до Рождества. Его работа состояла в том, что он раскладывал на полках открытки и сидел на кассе.
Я нашла работу в итальянском ресторане под названием «У Момо». Он находился напротив Королевского колледжа на улице, примыкавшей к Кингс-Парейд. Ресторанчик был маленький и захудалый. В нем пахло мышами (хотя я их ни разу не видела), а стены были покрыты какими-то мелкими кристаллами, словно своды горной пещеры. Но по вечерам в нем появлялась романтика, когда в бутылках зажигали белые свечи, и воск стекал по темно-зеленому стеклу. Блюда были простые, щедро сдобренные чесноком и перцем. В зале всегда было полно шумных студентов. Момо, с его черными волосами и кустистыми бровями, смахивал на гигантского медведя.
– Джози! – прорычал он однажды на весь ресторанчик.
– Что?
– Погляди-ка. Что тут не так?
Он стоял возле деревянного стола, накрытого на четыре персоны. Ножи и вилки лежали на своем месте. Бутылка полна оливкового масла. Меню вставлено в ломоть хлеба в центре столешницы.
– По-моему, все на месте. Я не вижу никакой ошибки.
– А ты погляди хорошенько, – буркнул Момо.
К нам подошел другой официант, Мики.
– Поглядите на подставки! – приказал Момо, яростно сопя. Он только что вернулся из Италии и привез новые подставки. Этот столик украшали Понте Веккио и венецианские гондолы. – Пизанская башня перевернута! – сообщил он, яростно жестикулируя. – Не смейтесь!
– Вот теперь у нее правильный угол наклона. – Мики подмигнул мне. Он был старше меня на год, работал у Момо шесть месяцев и всячески опекал меня.
– Теперь хорошо, – кивнул Момо уже благодушно и направился к другим столикам. – Кстати, – обронил он на ходу, – сейчас у меня деловая встреча. Один студент хочет снять нижнюю комнату для музыки.
– Для музыки? – заинтересовалась я. – Как это?
Момо упрямо помотал головой, словно говоря – не задавай вопросов, подожди и сама все увидишь.
В дверь вошли трое студентов. Я была на кухне, заправляла кофемашину, чтобы потом быстро варить капучино. Я всегда старалась приготовить все заранее, прежде чем начнутся «горячие» часы ланча.
Заскрежетали отодвинутые стулья. Я заглянула в щелку и увидела парня, который вошел в зал с деревянным стулом, повернул его и сел лицом к спинке. Парень был одет в худи с капюшоном, темные джинсы и кроссовки. Мне захотелось увидеть его лицо. Ну, сними капюшон, давай, что ты прячешься? И он как будто услышал меня, потому что так и сделал, но прежде огляделся по сторонам, словно почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Я отшатнулась от двери, но тут же снова приникла к щели. У парня были темно-русые волосы; осветленная перекисью прядь падала на лоб. Из-за пояса джинсов выглядывали клетчатые боксерские трусы и полоска голой кожи. Парень махал рукой, говоря, что нижняя комната у Момо – как раз то, что нужно.