Страница 12 из 100
В связи с многочисленными экономическими затруднениями по инициативе РНШ началась пропаганда употребления вместо масла сильно подслащенного мармелада («Volksmarmelade» — «народного мармелада») из фруктов; ддя немцев он стал заменителем масла. Несмотря на замену сливочного масла сахаром, с 1 января 1937 г. были введены карточки на масло, маргарин, сало. Тем не менее, когда началась война, немецкое сельское хозяйство на 60 % покрывало потребности немецкого рынка, что было значительным достижением[79].
Что касается нацистской аграрной романтики, то она вскоре сошла на нет; аграрный романтизм вошел в конфликт с расширяющимися потребностями в сырье и продовольствии: страна целеустремленно готовилась к войне, и благоговейное отношение к крестьянам сменилось их нещадной эксплуатацией; труд крестьян стали использовать в военной промышленности, где особенно острым был дефицит рабочих рук. В итоге крестьянам не суждено было стать самым престижным общественным классом Третьего Рейха, как им обещали нацисты.
Весьма болезненной проблемой было обеспечение промышленности сырьем, ибо валюты хронически не хватало. Недостатку валюты правительство противостояло следующим образом: 9 сентября 1936 г. Гитлер объявил о четырехлетием плане, в центре которого стояло производство железа, стали, синтетического топлива, буны и эрзац-шерсти. Управление инвестициями опиралось на значительные вливания из государственного бюджета. Ради наиболее эффективного использования дефицитного сырья эксплуатацию железорудных месторождений в районе Залъцгитгер взяло на себя государственное предприятие «Заводы Германа Геринга». С помощью государственного вмешательства удалось изменить структуру инвестиций в немецкую экономику в пользу военной промышленности: если в 1928 г. 65,7 % инвестиций приходилось на производство предметов потребления, а 34,3 % — на производство средств производства, то в 1939 г. картина инвестиций стала диаметрально противоположной: соответственно, 18,9 % и 81,9 %. Одностороннее развитие военной промышленности способствовало усилению конъюнктуры в тяжелой промышленности: в машиностроении, в химической промышленности, в электроэнергетике, в автомобилестроении и самолетостроении; зато в тени находилось производство средств потребления. Эта диспропорция отразилась даже на положении рабочих — трудящиеся, занятые в военной промышленности, получали больше и жили лучше, чем те, кто был занят в производстве средств потребления. Кроме того, работа на предприятиях военной промышленности давала больше шансов для социального подъема; конъюнктурная борьба была искажена до неузнаваемости политическими факторами. От нацистской экономической политики выигрывали прежде всего крупные предприятия, наиболее рентабельные в массовом производстве современных вооружений, доходы от которых в 1933–5939 гг. росли ежегодно на 36,5 %.
Казалось, что нацисты придавали большое значение планированию, хотя практические шаги в этом направлении носили двойственный характер. В 1934 г. одна из групп Сопротивления отмечала, что экономические разделы немецких газет напоминают советскую прессу: они пестрят такими терминами, как «плановое хозяйство», «плановое регулирование», «принудительное регулирование»[80]. Каковы же были реальные, а не пропагандистские, итоги нацистской четырехлетки? Гитлер намеревался сэкономить валюту и подготовить страну к войне. Первая цель достигнута не была; вторую цель можно было бы считать достигнутой только в случае благоприятного сценария войны, который был таковым лишь в первой стадии. Более того, составляя директивы четырехлетки, Гитлер исходил из необходимости позиционной войны, но такой войны не получилось. Когда война началась, то те ресурсы, которые немцы судорожно экономили (железная руда), они получили в больших количествах (хотя Германия осталась наполовину зависимой от ввоза), а те, по которым, казалось, была достигнута автаркия (жидкое горючее), оказались в дефиците[81]. Несмотря на все ограничения и усилия, автаркия была достигнута лишь частично: накануне войны ввозилось 70 % железной руды, 80 % меди, 65 % нефти, 50 % текстиля. Даже в октябре 1939 г., когда Польша была оккупирована, а СССР осуществлял активные поставки в Германию, всего 44 % немецкого снабжения продовольствием и 33 % промышленного сырья были гарантированы от блокады[82]. Поэтому гитлеровскую программу автаркии следует оценить как выполненную частично или даже проваленную. Немецкая зависимость от экспорта значительно снизилась, но вовсе устранить ее не удалось. Четырехлетний план создал нехватку валюты, диспропорцию в распределении рабочей силы, увеличение государственной задолженности. Он сузил свободу действий экономики, исказил экономические структуры; государство все чаще должно было решать, кому достанутся сырьевые ресурсы; непрерывно рос бюрократический аппарат, распространялись плановые начала и директивное руководство; решение проблем зачастую подменялось паллиативами.
Необходимо было уменьшить дефицит, и 26 октября 1936 г. вышел закон о фиксации всех цен на уровне 17 октября 1936 г. Однако фиксация цен не устранила нехватки товаров и не утолила платежеспособного спроса; как обычно бывает в таких случаях, даже имея деньги, ничего нельзя было купить. Доказательством необходимости рыночного регулирования экономики было и то, что многочисленные ведомства, ответственные за перераспределение товаров, вновь и вновь попадали в тупики, которые, в свою очередь, влекли за собой необходимость все новых интервенций государства в экономику, что опять создавало дополнительные проблемы, и так без конца. Нарастание государственных интервенций в экономику поставило вопрос об отказе от рыночного регулирования и о переходе к планированию, что практически и произошло во время войны.
Как бы там ни было, но с точки зрения развития экономики период с 1935 г. по 1938 г. был временем консолидации и стабилизации нацистского режима. В принципе, это были единственные годы, когда нацистский режим развивался в соответствии с собственными внутренними интенциями — до этого нацистские руководители много времени уделяли политическому лавированию, а впоследствии огромную роль стали играть военно-политические факторы. В сознании большинства немцев этот период остался «прекрасным довоенным временем». Даже после начала войны в социально-экономической сфере долго царила кажущаяся стабильность; тяготы войны начали сказываться только с 1942–1943 гг. Материальное положение немцев после 1935 г. резко улучшилось. Однако даже эти благополучные годы слишком были непродолжительными для просуществовавшего 12 лет «тысячелетнего Рейха».
В отличие от войн прошлых эпох, успех в которых зависел от полководческого умения, стратегии, мужества, организованности и самоотверженности солдат, — Первая и Вторая мировые войны были преимущественно войнами заводов и фабрик, войнами ресурсов, противостоянием уровней материальной обеспеченности и снабжения, соревнованием мощи и эффективности экономических систем. Еще в 1937 г. швейцарский военный теоретик Ойген Бирхер написал весьма примечательные и совершенно справедливые строки: «Стратегический гений не вреден, но и не существенен. Следует предпочитать гениев экономических»[83]. Даже если бы в Германии последние и объявились, развернуться им все равно не удалось бы, ибо с начала войны Рейх перешел к центральному планированию и управлению экономикой, а в условиях планового хозяйства внутренние потенции и ресурсы мощной немецкой промышленности по-настоящему проявиться не могли. Тенденция все планировать проявилась даже в том, что с 27 сентября 1939 г. население было переведено на карточную систему снабжения продуктами питания, одеждой, топливо; с чисто немецкой последовательностью рационировано было даже питание для собак и кошек. Ради военной промышленности экономили на всем, и постепенно население привыкло питаться скудно и некачественно (хотя и сытно). В 1939 г. Германия находилась на полпути к милитаризированной экономике[84]. В отличие от кайзеровской Германии 1914 г., к 1939 г. в Третьем Рейхе уровень богатства и процветания был значительно ниже, поскольку к 1914 г. Германия насчитывала 40 лет мирного развития и запас прочности у нее был гораздо большим. К тому же, в 1914 г. германская промышленность во многих отношениях была лучшей и самой современной в мире; в 1939 г. у Германии за плечами был тяжелейший кризис 1929 г., а производительность труда в промышленности отставала от американской, английской и французской.
79
См.: Stoever Berndt (Hg): Bericht über die Lage in Deutschland. Die Lagemeldungen der Gruppe Neu Begi
80
Herbst L. Das nationalsozialistische Deutschland 1933–1945. S. 171, 176.
81
Herbst L. Das nationalsozialistische Deutschland 1933–1945. S. 128.
82
Цит. по: Мюллер Р.-Д. Мобилизация экономики в интересах войны — задача армии? Вермахт и экономика, 1933–1942 // Михалка В. (ред.) Вторая мировая война. С. 277.
83
Cp.: Herbst L. Das nationalsozialistische Deutschland 1933–1945. S. 252.
84
Cp.: Frei N. Der Führerstaat. München, 1989. S. 91.