Страница 59 из 65
— Обстоятельства были неподходящие, — вздохнул Митос. — Ну, а теперь он вздумал поохотиться на Мишель.
— Мишель? Так это он ее столкнул с обрыва?
— Именно. Он, видимо, еще раньше с ней встречался, а эта глупышка решила ничего нам не говорить.
— Ты сегодня потому и завел разговор?
— Это не я его завел. Мне показалось странным, с чего это Мишель заинтересовали проблемы видимого возраста. Раньше она этим не интересовалась. Я решил за ней проследить.
— И ничего не сказал мне, — заметила Кедвин.
Митос смущенно посопел:
— Ну, извини… привычка, знаешь ли… Хочешь что-то сделать — делай сам.
— Ладно, не прикидывайся виноватым. Это у тебя точно паршиво получается. Что теперь?
— Теперь нужно возвращаться в Париж. Попробовать выяснить, что за чертовщина там происходит.
— Митос, может, лучше отложить нашу поездку? Лондон может подождать.
— Нет, не стоит. Надеюсь, в ближайшие пару дней ничего не случится, а поездка эта Мишель нужна. Отправляйтесь завтра, а я уеду сегодня вечером. И, кстати…
— Что?
— Как у тебя с восточными техниками?
— Довольно средне, если честно. А что?
— Хочу освежить кое-какие старые приемы.
Они подошли к вилле. Судя по Зову, Мишель благополучно добралась до дома. Когда они вошли, она сидела на диване в гостиной и выглядела смущенной. Взглянув на Митоса, она тут же заметила и мокрую порванную одежду, и меч в руке и испуганно встала:
— Что случилось?
— Ты мне скажи, — холодно ответил Митос. — Когда ты познакомилась с этим маленьким паршивцем? Вчера? Позавчера?
— Маленьким… Что вы с ним сделали?!
— А тебе не интересно, что он собирался сделать с тобой? Знаешь, сколько на его счету таких сердобольных соплячек?
— Не может быть, — покачала головой Мишель. — Он же ребенок!
— Ребенок ты, Мишель! — жестко произнес Митос. — Сегодня ты осталась жива только потому, что не умеешь врать. Тебе никто не говорил, что обманывать своего учителя — дурной тон?
Он повернулся и молча ушел к себе. Мишель проводила его испуганным взглядом и повернулась к Кедвин.
— Я не понимаю…
— Мишель, — сказала Кедвин, садясь на диван и делая приглашающий жест. Мишель тоже села. — Кенни, вернее, Кеннет, вовсе не был ребенком. Ему было больше восьмисот лет.
— Что-о?!
— Да. Это была его обычная схема: прикинуться маленьким и несчастным, втереться в доверие, а потом убить своего благодетеля. У тебя был реальный шанс стать очередной жертвой.
— О! — Мишель прикусила губу. — Мне никто о нем не рассказал?
— О нем мало кто знает.
— Но ты-то знаешь!
— Мишель, чтобы бояться волков, не нужно знать каждого по имени. Разве тебя не учили, что всякий Бессмертный — в первую очередь потенциальный противник?
— Да… но я думала…
— Обо всем и обо всех не расскажешь заранее, нужно самой уметь оценивать обстановку. Ты сейчас не одна. Тебе есть к кому обратиться за советом. Так какого черта ты вздумала играть с нами в секреты, да еще и врать к тому же?
— Ну, понимаешь, — шепотом ответила Мишель, — я думала, что нужно рассказать… но Кенни сказал, что его многие хотят убить из жалости… А потом Митос упомянул о ребенке-Бессмертном… и я испугалась.
— Чего? Что мы решим избавить несчастного ребенка от мучений? Ох, Мишель, Мишель… — Кедвин покачала головой и усмехнулась. — Выпороть бы тебя как следует! Ладно, теперь говорить уже не о чем. Но очень тебя прошу, не надо больше такой самодеятельности. Ты меня поняла?
Мишель хлюпнула носом и кивнула.
*
Митос первым спустился в небольшой гимнастический зал, и Кедвин, придя туда же, застала его за разминкой. Понаблюдав немного, она взяла такой же, как у него, шест, и ушла в противоположный угол зала, чтобы не мешать.
Немного погодя Митос предложил переключиться на спарринг.
— Что-то сомнительно, что у тебя не было практики в этом деле, — заметила немного погодя Кедвин.
— И тем не менее, — ответил он. — Ты тоже не так плоха, как пыталась мне намекнуть.
На время тренировки они прекратили отвлекающие разговоры, но, закончив, Кедвин все же задала вопрос, вертевшийся у нее на языке с самого начала.
— Митос, может, ты все-таки объяснишь, зачем тебе понадобилось это «освежение навыков»? Хочешь сменить любимый стиль?
— Нет, — ответил он. — Именно что нет… Просто в Париже мне нужно будет оценить обстановку и состояние МакЛауда в том числе. Заявиться к нему и расспросить я не смогу, но можно ведь действовать и по-другому. О том, что я владею восточными единоборствами, он не знает наверняка.
— Вот оно что, — протянула Кедвин. — Ниндзя-инкогнито. Тебе не кажется, мой дорогой, что это будет игра с огнем? МакЛауд не просто владеет восточными единоборствами, он отдает им предпочтение минимум последние двести лет.
— Ну, как тебе сказать, — Митос пожал плечами и изобразил на лице невинную улыбку. — Я ведь не собираюсь его убивать по-настоящему, а значит, мне нет необходимости особо придерживаться Правил.
— Можно было сразу догадаться, — фыркнула Кедвин. — А почему ты так уверен, что он не сможет узнать тебя по ауре, как ты его?
— Я не уверен. Но если он меня не узнает, я точно пойму, что дело неладно.
— Мне все это не кажется хорошей затеей, — вздохнула Кедвин. — Главным образом потому, что ты опять что-то не договариваешь.
— Извини, — сказал он тихо. — Ты знаешь, я не держу от тебя секретов. Но пока я не могу сказать больше… Знаешь что? Давай сейчас пойдем искупаемся? А то как подумаю, что завтра уже снова буду в Париже!..
— Тебе что, — хмыкнула Кедвин. — Лондон намного хуже.
*
Потом они сидели на берегу и смотрели на море. У Кедвин вдруг появилось странное чувство — что они прощаются не на пару дней.
— Митос.
— Да?
— Может быть, все-таки скажешь, что тебя так тревожит?
Он медленно покачал головой, продолжая смотреть на море:
— Я боюсь.
— Боишься?
— Что в этом удивительного?
— Но чего?
— Не знаю. Того, что может случиться. Того, что придется сделать. Или того, что снова придется выбирать.
— Выбирать?
Он оглянулся на нее:
— Ты особенная, Кедвин. Я только надеюсь, что ты все поймешь.
— Митос, не пугай меня. Что я пойму? Чего ты ждешь?
— Ничего. Я… сегодня видел странный сон. И теперь я уже ни в чем не уверен и не знаю, чем все это может обернуться. Давай не будем больше об этом. Я все равно ничего не могу объяснить, — он улыбнулся и покачал головой. — Мне пора собираться. Самолет ждать не будет.
— Хорошо, вернемся в дом. Да, и не забудь сказать Мишель на прощание что-нибудь приятное. А то она все думает, что ты на нее сердишься.
*
Митос закончил укладывать вещи и застегнул сумку, потом опустил ее на пол и сел на кровать.
После волшебного видения во сне у него появилось неотвязное чувство неотвратимости происходящего. Прежде этого не было, а теперь его едва ли не больше всего угнетала невозможность объяснить, что именно его тревожит. Кедвин права, он многого не договаривает. Но разве у него есть выбор? И разве, когда началась вся эта заваруха с генератором, он мог подумать, что все зайдет так далеко? Или дело не в генераторе?
Он снова, как когда-то здесь же на Санторини, сложил руки ладонь к ладони, потом осторожно раскрыл их — и увидел тихо мерцающую голубую звездочку. В памяти эхом отозвалось: «Тебе дается возможность один раз прибегнуть к силе Источника. Но помни: только один раз!».
Прежде ему казалось, что это не более чем очередное испытание. Теперь пришло ясное ощущение того, что испытание может оказаться последним.
Если он ошибется в выборе, его жизнь сгорит в этом огоньке — таком крошечном и мирном…
========== Глава 36. Нисхождение тьмы ==========
Дорога к монастырю не была похожа на скоростное шоссе, и МакЛауд сбросил скорость. Может, оно и к лучшему, длиннее дорога — больше времени на раздумья. Кое-что хотелось обдумать еще до приезда в монастырь.