Пантера

Станиславский чертыхнулся: строго-настрого приказав подчинённым отключить их девайсы, он совершенно позабыл про свой. Вот и Розова укоризненно уставилась своими водянистыми глазами. Какого чёрта! Хоть бы не кто-то важный...Нет, ну он что, совсем с ума сошёл? Только Малова сейчас и не хватало!

- Роб, - окликнул его директор, - Если ты сейчас не слишком занят, будь любезен, загляни ко мне. Ненадолго.

"Если ты не слишком занят!" Как будто этот чинуша не в курсе - Станиславский даже фыркнул, от негодования.

- Я сейчас очень занят, - сказал доктор, стараясь произносить слова медленно и раздельно, чтобы они дошли до собеседника в полной мере, - Пожалуйста, подожди пару часов, я прослежу за активной фазой и смогу подойти. Думаю, к тому времени всё будет решено и уже ничто не сможет испортить...

В голосе Малова внезапно прорезались металлические нотки, как обычно, когда кто-то пытался ослушаться его приказов.

- Нет, - сказал он с явным нетерпением, - Я не могу ждать два часа и даже час, потому что ты мне нужен немедленно. Тем более всё это касается именно тебя и твоего дела. Неужели ты настолько не доверяешь собственным помощникам? Или они уже напрочь разучились думать?

Станиславский тяжело вздохнул. Как же тяжело объяснить человеку, давно отошедшему от исследовательской работы в пользу администрирования, как важно для руководителя проекта находиться здесь, в момент рождения результата! Впрочем, никто и не собирается в это вникать, ведь все работники института должны беспрекословно выполнять каждое желание их повелителя.

- Хорошо, я иду, - сказал доктор, даже не пытаясь скрыть недовольства.

Он отключил телефон и поднялся. Потом повернулся к Розовой.

- Лариса Николаевна, - он щёлкнул пальцами, - Меня срочно вызывает директор. Надеюсь ничего не произойдёт в моё отсутствие.

- Будем очень стараться, - угрюмо буркнула Розова, недовольная недоверием патрона, - Чтобы ничего не испортить.

Станиславский только кивнул, игнорируя брюзжание подопечной. Сейчас его мысли были заняты совершенно иным: он размышлял, по какому такому срочному делу его вызывает Малов. Что могло оказаться важнее эксперимента, который сам Сергей назвал решающим для института?

Так ничего и не придумав, Станиславский вышел в коридор. Там он, нос к носу столкнулся с маленьким и низким, точно тумба, человечком. Мужчина походил на пингвина, которого неизвестные шутники обрядили в белый халат, не забыв прицепить на грудь бэйджик, а на клюв - крохотные узкие очки. "Пингвин" поднял длинный нос вверх и подслеповато щурясь, уставился на доктора.

- Роберт Станиславский, - то ли вопрошая, то ли утверждая, сказал он, неприятным квакающим голосом, более подобающим жабе, нежели пингвину. Получив утвердительный ответ, человек-птица продолжил, - Директор Малов просил вас следовать за мной.

Не сказав более ни слова, он побрёл к лифту, смешно переваливаясь на коротких кривых ножках. Станиславский шёл следом, пребывая в состоянии лёгкого замешательства: доктору, с его фотографической памятью, казалось, что он знает всех сотрудников не слишком большого института. А вот, оказывается, и нет! Этого странного коротышку доктор явно видел в первый раз и абсолютно не представлял, чем тот может заниматься.

Они опустились на пару этажей, и коротышка выкатился в малоиспользуемую ветку, дальнего, глухого крыла здания. Они оказались перед бронированной дверью, над которой висело несколько видеокамер. Охраны не было и дверь открылась сразу же, стоило им приблизиться: очевидно парочку рассмотрели заранее.

- Сюда, доктор Станиславский, - квакнул провожатый, стоя у бронированной плиты, с шипением уползающей в стену, - Вас ждут.

Человечек уковылял прочь, а Станиславский вошёл в крохотную комнату, все стены которой оказались уставлены мониторами. Каждый показывал свою картинку и в одном экране изумлённый учёный узнал свою лабораторию. Одно из кресел занимал верзила с сонной физиономией, начисто проигнорировавший появление доктора. Второе занимал Сергей Малов, который вымученно улыбнулся и похлопал ладонью по оставшемуся свободным седалищу.

- Извини, Роб, - директор похлопал себя ладонями по отвисшим щекам, - Всё понимаю, работы - выше крыши, а тут какой-то надоедливый администратор, срывающий в разгар опыта. Понимаешь, Робби: на меня давят - я давлю на вас. Но и тут я стараюсь принять основной удар на себя.

Станиславский молча занял предложенное место, силясь понять, куда клонит Малов. Однако, у него уже начали появляться кое-какие догадки, и директор их тут же подтвердил. Малов хлопнул сонного громилу по плечу и тот немедленно пробежался пальцами по клавиатуре, покоившейся на его коленях. Изображения множества помещений исчезли, а стена стала одним большим экраном. На нём Станиславский увидел лица трёх спящих человек - девушки и двух мужчин. Все - молодые.

- Ну, как-то так. - пробормотал Малов, подслеповато вглядываясь в представленные физиономии, - Наши, гм, добровольцы. Был и четвёртый, но выбыл из борьбы - слишком серьёзные травмы.

- Добровольцы, угу, - теперь Роберт пристально изучал спящих, - Если они предназначены для моего эксперимента, то женщину убирай сразу - мне нужен мужчина. И всё-таки, - он покосился на Малова, - как тебе удалось заполучить этих "добровольцев"?

- Вечно ты усложняешь! - проворчал директор, - Мои люди слушают переговоры полицейских и медиков, а потом стараются выезжать на места происшествий раньше скорой помощи. Потом - проще пареной репы: угроза жизни, укол и вуаля!

- Ладно, - оставь это для следственного комитета. - Малов негодующе фыркнул, а Станиславский ещё раз вгляделся в изображение, - Не понимаю, чего ты от меня ожидаешь? Это же - просто лица на мониторе, без имён, данных и результатов анализа. Кто они, вообще?

- Ну, тут нет особых проблем, - директор взял с кресла планшет и вгляделся в строчки текста, - Справа - водитель-дальнобойщик, - зовут Денис Временный, женат, трое детей, образование - среднее, возраст - тридцать два, вес...

- Погоди, - остановил его Станиславский и щёлкнул пальцами, - Давай второго.

- Как скажешь. Представляю тебе Константина Бодрова, возраст - двадцать четыре, холост, образование - высшее техническое, инженер, безработный, правда. Вес...

- Достаточно, - рассеянно бросил Станиславский. Он уже сделал выбор и теперь внимательно рассматривал человека, которого в скором времени положат на второй стол в его лаборатории, чтобы завершить начатый эксперимент.

- Вот этот, - он указал пальцем на спящего, - Константин Бодров.

9.

Пришла ночь, неслышно ступая по верхушкам высоких деревьев и принесла лёгкую прохладу слабого ветерка. Крохотные облака оказались не в силах скрыть сияние тысяч звёзд, вольготно расположившихся в тёмном бархате высокого неба. Луна, до того скрывавшаяся за верхушками деревьев, медленно взбиралась вверх, толкая впереди огромное, изъеденное кратерами, брюхо. Вокруг наступила блаженная тишина - настоящий рай, для влюблённых.

Вот только не наблюдалось ни единой парочки, способной оценить романтику позднего вечера. Имелась лишь заправочная станция, озарённая единственным тусклым прожектором, да ещё призрачным сиянием из-за пыльного окна. Слабый свет напоминал о ночной лампе и настраивал единственного наблюдателя на лирически-алкогольный лад.

Дмитрий Селезнёв, развалившийся в шезлонге, чувствовал себя попавшим в райские кущи. Ветер охлаждал его массивное, разогретое алкоголем, тело, а тень, в которой прятался лежак, создавал видимость брони, под охраной которой мужчина мог делать всё, что хочет. Так он и поступил.

Над ухом потрескивал старый, склеенный скотчем, приёмник, источая сладкую, для уха слушателя, музыку шансона. В руке светился поцарапанным экраном древний смартфон, где уже начинали расплываться фишки из игры: три в ряд. По одну сторону шезлонга стоял ряд пустых бутылок из-под пива, а по другую - полных.