Страница 74 из 77
Егор.
Sneyll – Нам бы не жить в мире дураков
Где я?
Мне тяжело дышать – лёгкие горят, словно я пробежал несколько километров без остановки. Всё в тумане, голова забита мыслями, но в то же время абсолютно пуста. Я не могу открыть глаза, они такие тяжёлые, словно превратились в камень, будто какой-то шутник намазал их клеем, пока я спал.
Тело ватное. Я понимаю, что проснулся, но никак не могу вырваться из дымки полусна и ворваться в реальность. Где-то далеко навязчивое пиканье пытается разбудить меня, но все попытки с треском проваливаются.
Время с момента моего «пробуждения» до открытия глаз кажется вечностью. Я тону в вязкой пучине своего сознания, пытаясь зацепиться за берега и выбраться из засасывающего болота. Я иду ко дну, не в силах справиться со своим собственным телом. Чувствую себя запертым в клетке, обездвиженным, сломанным, бесполезным.
Бессилие порождает панику и ужас, и я беззвучно кричу, не слыша собственного голоса.
И только пройдя через этот ад, я с трудом разлепляю налитые свинцом веки и сквозь небольшую щель пытаюсь разобрать, где я нахожусь.
Всё расплывается – пробую пошевелить пальцами рук, но удаётся с трудом. Они вздрагивают, но не более. Сил вообще нет, мышцы ватные и непослушные.
Стараюсь сделать глубокой вдох, но лёгкие охватывают болью, и я замираю.
Всё в тумане. Сфокусировать взгляд не получается, и мне требуется много времени, чтобы понять, что я нахожусь в помещении не один.
Кажется, это больница. Я вспоминаю то, что случилось со мной. Свет фар, авто, вонзившееся мне в живот и припечатавшее к стене. Лицо Сони. Нет. Это была не она. Это была её сестра.
Здесь двое. Голоса заползают мне в уши медленно и тягуче, смысл слов я понимаю не сразу, да и разобрать всё у меня не получается. Я пытаюсь подать знак, что очнулся, но сил совершенно нет. Я словно под водой: воздух заканчивается, но вынырнуть я не могу, потому что к ногам привязан тяжёлый груз, который тянет меня всё ниже и ниже.
С трудом понимаю, что это мой отец и доктор. Они не видят, что я пришёл в себя. Стоят где-то близко, но так далеко, что хочется скулить.
- …обследование…перелом позвоночника…частичное повреждение спинного мозга…
С трудом удаётся пошевелить рукой. Пытаюсь приподнять голову от подушки, но не получается. Сознание медленно, но верно возвращается ко мне, но дымка, которой оно накрыто не исчезает.
- Скажите, это лечится? – голос отца отвлекает меня, и я оставляю попытки сесть.
- Частичное повреждение – это не полное, - говорит врач. – У него есть все шансы встать на ноги. Скорее всего, понадобится операция. При должном курсе реабилитации, большая вероятность, что он снова сможет ходить.
Снова сможет ходить? О чём они говорят? Я ведь…
Всё внутри меня замирает, потому что я только сейчас замечаю, что не чувствую ног. Вообще. Словно их нет, будто их отрезали. Я понимаю, что они есть, должны быть, но не могу пошевелить ими. Они не двигаются, они словно куски мяса…
- Но придётся исключить тяжёлые нагрузки…
Я уже не слушаю доктора, потому что мои мысли заполняет одна единственная мысль: я не чувствую ног.
Я не чувствую ног. Я не чувствую ног. Я не чувствую ног. Я не чувствую…
Страх охватывает меня до такой степени, что я не могу даже дышать.
- С боксом придётся завязать.
Я не чувствую ног.
- Даже если позвоночник полностью восстановится и парень сможет встать на ноги, есть большие риски, что тело не выдержит нагрузки. Последствия могут быть разными, от сильной боли в спине, до полного паралича ног. В худшем случае, может отказать всё тело. Летальный исход тоже исключать нельзя.
Я не чувствую ног. Я не чувствую ног. Я не чувствую ног.
- Да что я вам объясняю, - врач вздыхает. – Даже без спорта осложнения могут быть разнообразными. Это травма позвоночника. Есть вероятность, что он вообще не сможет ходить.
Забыть о боксе? В смысле? Да я только и живу ради него, как мне взять и забыть о нём?
Руки начинают дрожать, и я стискиваю одеяло пальцами. Отчаяние охватывает всё моё тело, воздуха не хватает, кажется, что стены сужаются и сдавливают меня со всех сторон. Хочется прямо сейчас встать и доказать им, что все слова доктора – враньё. Я могу ходить. Я буду ходить. И я не брошу бокс, они не посмеют отобрать его у меня!
Писк приборов усиливается, и тело начинает трясти. Всё сливается в один круговорот, я слышу голос врача, который зовёт медсестру, крепкие руки хватают меня, но я пытаюсь оттолкнуть их.
А потом я кричу так громко, что горло разрывается от неприятной боли. Лица мелькают перед глазами, голоса сливаются, а когда в меня вкалывают какую-то гадость, я снова погружаюсь в темноту, забывая про слова о том, что я больше не смогу заниматься боксом.
Я забываю обо всём.
В следующий раз пробуждение даётся мне проще. Я открываю веки и смотрю в потолок, пытаясь вспомнить, кто я и что здесь делаю. Голова пустая, я полностью спокоен.
- Егор, - женский голос проникает в мою голову, но я не сразу реагирую на него.
Только через несколько секунд я поворачиваю голову направо и смотрю на девушку, которая сидит возле моей кровати. Сначала я думаю, что это Соня, но потом понимаю, что это не она. Это Маша. Девушка смотрит на меня так, словно готова разреветься. Её глаза красные, взгляд уставший.
Я пытаюсь пошевелить рукой, но не могу. Опускаю взгляд и вижу, что мои руки привязаны ремнями к краям. Я полностью обездвижен.
- У тебя был приступ, - Розина замечает мой взгляд.
Я ничего не отвечаю. Приступ? Что ещё за приступ?