Страница 9 из 17
Позиция автора, как это свойственно рассуждению, выражена достаточно ясно. Н.М. Карамзин считает, что основу любви человека к своему Отечеству составляют физическая и моральная привязанности. Первая, природная, обусловлена воспоминаниями, вынесенными из детства и юности, вторая формируется привычкой и укрепляется с возрастом.
С мнением Н.М. Карамзина нельзя не согласиться хотя бы потому, что обычно поэты и писатели однозначно сформулировать, что лежит в основе любви к родному краю, не считают возможным.
Например, С.А. Есенин в стихотворении «Русь» признаётся:
Но люблю тебя, родина кроткая!
А за что – разгадать не могу.
Подобное откровение находим и в стихотворении М.Ю. Лермонтова «Родина». Поэт пишет:
Но я люблю – за что, не знаю сам –
Ее степей холодное молчанье,
Ее лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек ее, подобные морям…
А вот М. Цветаева исподволь, но объясняет своё чувство к Отечеству в стихотворении «Тоска по родине! Давно…» привязанностью к рябине, потому что это дерево ознаменовало рождение поэтессы:
Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Таким образом, осознание своего чувства к Отечеству не может не способствовать укреплению его в человеке.
3. Д. Шеваров. «В письме к жене 18 мая 1836 года Пушкин удивлялся…»
(1)В письме к жене 18 мая 1836 года Пушкин удивлялся: откуда взялись эти благоразумные молодые люди, «которым плюют в глаза, а они утираются…» вместо того, чтобы защитить свою честь? (2)Иногда кажется, что мы вышли из шинелей именно этих смирных людей. (3)Звон упругой стали более не слышится нам в слове честь.
(4)Откроем словарь Даля, чтобы вспомнить, во имя чего ставилась на карту жизнь, полная великих надежд и гениальных замыслов. (5)Итак, «честь – внутреннее нравственное достоинство человека, доблесть, честность, благородство души и чистая совесть». (6)И тут же примеры: «Человек незапятнанной чести. По чести… Уверяю вас честью. Поступок, несовместимый с честью… Знал бы ты честь… Поле чести… Честь моя требует крови…».
(7)Дуэль! (8)Только этот разряд убийственной силы мог стремительно восстановить нравственное равновесие. (9)Подлец знал, что его подлость может быть наказана не взиманием штрафа через год по приговору суда, а сегодня вечером. (10)Самое позднее – завтра утром. (11)Пошляк не говорил двусмысленностей вслух, остерегаясь немедленного возмездия. (12)Сплетник вынужден был осторожничать. (13)В грозном свете дуэльных правил слово быстро отливалось в свинец.
(14)А как же Пушкин? (15)Какая непоправимая и бессмысленная гибель…
(16)Да, непоправимая, но не бессмысленная. (17)Да, «невольник чести», но ведь чести!
(18)За год до дуэли Пушкин писал графу Репнину: «Как дворянин и отец семейства, я должен блюсти честь и имя, которое оставлю моим детям». (19)Вот и всё, что остаётся детям: честь и имя. (20)Всё остальное им не нужно, всё остальное – неважно. (21)Очевидно, нам ещё многое предстоит пережить и передумать, чтобы вернуться к пониманию этой истины.
(По Д. Шеварову)
Честь! Может ли современное общество вернуться к пушкинскому пониманию чести? В предложенном для анализа тексте известный российский журналист, прозаик и литературный критик Д. Шеваров предлагает своё понимание проблемы чести.
В целях привлечения внимания читателей к указанной выше проблеме, доступности её решения, придания тексту основательности автор прибегает к рассуждению с дедуктивным способом доказательства. В качестве тезиса он цитирует А.С. Пушкина и связывает его высказывание со своим временем. В дальнейшем от трактовки понятия чести в словаре В.И. Даля автор, решая проблему текста, переходит к рассуждению о преимуществах дуэли, затем к оценке трагической судьбы Пушкина и его пониманию чести. Важна для понимания комментируемой проблемы ссылка автора на мнение Пушкина (предложение 18) и её последующий комментарий.
Позиция автора, как это свойственно рассуждению, выражена достаточно ясно. Д. Шеваров считает, что его современникам не просто вернуться к пушкинскому пониманию чести как главному, что обязан оставить человек своим потомкам.
Мнение Д. Шеварова представляется убедительным, тем более что честь наряду с бесчестием постоянно оказываются в центре внимания художников слова. И так уж получается, что высокое понимание чести присуще отнюдь не большинству.
Например, существует народное понимание чести, закреплённое в пословицах: «Худой мир лучше доброй ссоры», «Нечестен, так здоров», «Брань на вороту не виснет». Не разделяя готовности Гринёва защищать честь посредством дуэли, Иван Игнатьич предлагает иной способ решения проблемы: «Он вас побранил, а вы его выругайте, он вас в ухо, а вы его в другое, в третье – и разойдитесь…» Не удивительно, что убеждение Ивана Игнатьича разделяют и другие положительные герои «Капитанской дочки» А.С. Пушкина.
В рассказе А.И. Пантелеева «Честное слово» маленький мальчик оказался невольником чести из-за своих «товарищей», вовлекших его в бесчестную игру. Здесь уже не просто пренебрежение к законам чести, а агрессивное к ним отношение детей, что вдвойне тревожнее.
Разумеется, к дуэлям вернуться мы не можем, но нести в себе высокое понимание чести обязаны.
4. И. Ильин. «Обычно думают…»
1)Обычно думают, что чтение доступно всякому грамотному. (2)Но, к сожалению, это совсем не так. (3)Почему? (4)Потому, что настоящий читатель отдаёт книге своё свободное внимание, все свои душевные способности и своё умение вызывать в себе ту верную духовную установку, которая необходима для понимания этой книги. (5)Настоящее чтение не сводится к бегству напечатанных слов через сознание; оно требует сосредоточенного внимания и твёрдого желания верно услышать голос автора. (6)Одного рассудка и пустого воображения для чтения недостаточно. (7)Надо чувствовать сердцем и созерцать из сердца.
(8)Истинное чтение есть своего рода художественное ясновидение, которое призвано и способно верно и полно воспроизвести духовные видения другого человека, жить в них, наслаждаться ими и обогащаться ими. (9)Искусство чтения побеждает одиночество, разлуку, даль и эпоху. (10)Это есть сила духа – оживлять буквы, раскрывать перспективу образов и смысла за словами, заполнять внутренние «пространства» души, созерцать нематериальное, отождествляться с незнаемыми или даже умершими людьми и вместе с автором художественно и мыслительно постигать сущность мира.
(11)Читать – значит искать и находить, ибо читатель как бы отыскивает скрытый писателем духовный клад, желая найти его во всей его полноте и присвоить его себе. (12)Это есть творческий процесс, ибо воспроизводить – значит творить. (13)Это есть борьба за духовную встречу; это есть свободное единение с тем, кто впервые приобрёл и закопал искомый клад. (14)И тому, кто никогда этого не добивался и не переживал, всегда будет казаться, что от него требуют «невозможного».
(15)Искусство чтения надо приобретать и вырабатывать в себе. (16)Чтение должно быть углублено; оно должно стать творческим и созерцательным. (17)И только тогда нам всем откроется его духовная ценность и его душеобразующая сила. (18)Тогда мы поймём, что следует читать и чего читать не стоит, ибо есть чтение, углубляющее душу человека и строящее его характер, а есть чтение разлагающее и обессиливающее.
(19)По чтению можно узнавать и определять человека. (20) Ибо каждый из нас есть то, что он читает; и каждый человек есть то, как он читает; и все мы становимся незаметно тем, что мы вычитываем из прочтённого, – как бы букетом собранных нами в чтении цветов.
(По И. Ильину)
Вариант 1.
Умеем ли мы читать? Доступно ли чтение всякому грамотному человеку? Что нужно, чтобы овладеть искусством чтения? Своё решение проблемы чтения предлагает И.А. Ильин в предложенном тексте.
В целях достоверности, убедительности и привлечения внимания читателей к указанной выше проблеме И.А. Ильин прибегает к рассуждению с индуктивным способом доказательства. Проблема текста, которую автор намеренно не формулирует в виде вопросительного предложения, приглашая тем самым читателя к сотворчеству, в дальнейшем раскрывается в доводах, представляющих ту или иную сторону искусства чтения. Заканчивает автор рассуждение выводом о значении для человека умения правильно читать. Пониманию комментируемой проблемы также способствует книжная лексика («созерцать», «ясновидение», «искомый», «незнаемыми»), инверсия, позволяющая выделить главное, существенное, (предложения 6, 14, 17, 18), метафоры («духовный клад», «богатство слов»), употребление в той или иной форме местоимения «мы», сообщающее рассуждению характер всеобщности.