Страница 2 из 8
Итак, применительно к опасной профессии, в данном случае летно-космической, под духовностью условимся понимать чувственное, особого рода психическое состояние, которое отражает и включает в себя целостность натуры свободной личности, предуготовленность сознания, культурно-этический код в интересах реализации своих максимальных добродетельных возможностей. Основное отличие этого состояния от обычного в профдеятельности состоит в том, что рабочее состояние реализуется мотивом-образом-целью в достижении результата. Цель как психическое образование имманентно присуща личности, отбирается, корреспондируется, управляется поставленной задачей (А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, Ю. М. Забродин).
Дух – это реальный, исторический опыт возвышенного, прежде всего, психического состояния души субъекта труда, в постижении смысла жизни в данной профессии. Смысл видится как высшая ценность, т. е. святость, которую нельзя изменить и тем более предать. Вочеловечивание смысла полета и есть постижение, проникновение в космогоническую область свободы, эстетического пробуждения чувства красоты, причастности к вечному, к бесконечному Пространству, к появлению вне воли человека повышенной доброты к землянам. Известно, что и А. Эйнштейн, и П. А. Флоренский математически доказали, что пространство не только обладает свойством расширяться и сжиматься. Процитирую П. А. Флоренского:
«Пространство всегда разное. Одна и та же вещь в одном пространстве имеет один объем, в другом иной. А в третьем пространстве теряет объем и становится нулем»[3].
Не лишне будет напомнить, что у нас есть самолеты, которые летают в пространстве со скоростью более 4 тысяч км/ч, а набирают высоту или снижаются со скоростью 100 м/с. А ведь скорость тоже является своего рода вещью. Поэтому неслучайно человек в полете ощущает, как просыпается, расширяется его интеллектуальная сфера, сфера повышенной чувствительности, образности воспринимаемого мира. Изменяется земное сознание, просыпаются спящие нейронные сети, воспринимающие и передающие в мозг другое видение формы и смысла пространства и времени. Пространство осмысляется через личностный смысл. Открывается «непроявленный мир Божественного Разума».
«Бесконечность не есть понятие ни идеальное, ни материальное, а – живое, которое при этом чувственно воспринимается».
«Не мыслится идея без материи, но и материя без идеи не мыслится»[4] (П. А. Флоренский).
Рождается новое чувствознание, и можно реально осязать смену материального мира на духовный.
«У каждого поколения есть свой мир пространства, который представляется в виде оболочки, объем которой соответствует уровню накопленного разума, как наследие всего живого. Мысль проникает в пространство, сжимает его. И сила упругости возвращается назад, при этом оставляя след в материи пространства. В какие-то моменты человек, его внутреннее состояние входит в резонанс с окружающим миром, и тогда проявляются сверхвозможности разума через прорыв оболочки всеобщего разума. В такие моменты человек может ощутить состояние озарения, прилив сверхсил, видение прошлого или грядущего, или контакта с разумом себе подобным. Прогресс нас тянет вверх, а общественное сознание удерживает на ее витках»[5].
Если бы психологи взялись экспериментально исследовать сознание человека в полете, я не сомневаюсь, что они бы открыли новые законы первичности и вторичности области динамической смены места сознания и материи, определили бы факты формирования понятий в ядре нейрона. Они бы убедились в тупиковом пути технократического подхода замены живой жизни на виртуальную, компьютерную, не умеющую работать образами. Именно тонкий мир разума формирует основу передачи мысли на расстоянии, создает предпосылки к озарению, интуиции.
Речь идет о познании тонкого мира, смысла волн физического вакуума, которые являются носителями информации. Вот где психология выйдет на уровень нанотехнологии, разгадав роль миллионов для земных условий, избыточных нейронов. Роль психологии – зажечь в душах свет. Пора использовать религиозный опыт, ибо это, по мнению Сило, «есть развитое чувство, ассоциирующееся с психофизиологическими ощущениями тишины, мира, энергии, которые способствуют вдохновению и озарению. И тогда мы соединимся с чем-то, находящимся за пределами обычного сознания. Это новый уровень сознания. Он имеет свои характеристики, которые неподвластны нашей воле».
Уже пробуждаются сомнения, что сознание не только продукт мозга. Чтобы как-то эти «красивости» опустить на грешную землю с помощью хотя бы опосредованных доказательств, послушаем небожителей, открывших нам новый чувственный и переживаемый мир трансформации сознания и чувств. Но вначале приведу три цитаты, выбирайте сами, какая из них поможет нам в этом.
Даниил Андреев. «Роза мира»:
«Все живое и человек в том числе, приближается к Богу через три божественных свойства данных ему: свободу, любовь и Богосотворчество».
Вторая мысль принадлежит Пифагору:
«Человечеству угрожает три вещи: невежество священников, материализм ученых и бесчинство демократов».
Третья мысль принадлежит заслуженному летчику-испытателю Ю. В. Жучкову:
«В особо экстремальных ситуациях состояние связки „мозг-тело“, человек начинает жить в другой запограничной динамической области своего временного пространства, при этом несоизмеримо опережая свой стандартный повседневный ритм мышления и действий. Чем это подпитывается? И ограничено ли это только резервами мозга? Конечно, нет! Человек особенно в полете, являясь постоянно работающей частичкой Космоса разумного, иногда презрев и сбросив пелену запретов, презрев опасность, начинает активно взаимодействовать с мозгом. Открывая громадным скачком, расширяя человеческие возможности по упражнению, приему и анализу поступающей информации, переходя на режим заблаговременных действий не вдогонку, а навстречу развивающимся опасным событиям. Человек начинает чувствовать работу управляющих сигналов из Космоса Разумного, каналов тонкого мира, по причине того, что его приемники перешли на другой режим работы. После пережитого нового состояния у человека ощущается наличие второго Я, или же поступление управляющей информации извне. Меняется отношение к своим возможностям восприятия действительности, которые, оказывается, могут быть намного шире привычных горизонтов. Мир, получается, может быть другим. Меняется ритм настроя всей остальной жизни».
Все эти мысли подводят нас к необходимости создания новой философии мировоззрения о человеке летающем. А. Ф. Лосев еще в начале XX столетия утверждал, что философия есть неразличимое тождество идеи и материи, воспринимаемое чувствами, чувственными формами.
Лично я вывожу из этих мыслей, что наступил, как говорил Б. Ф. Ломов, век психологии. Хочу добавить: не просто психологии, а рожденного ею нового видения сущего.
Что же открыл человек, оторвавшийся от земли? Кратко охарактеризую эти открытия.
1. Фундаментальная, надсоциальная, надпрофессиональная особенность в том, что есть разница в сущем между оценками полета в смысле производственном и тем содержанием, которое представлено в индивидуальном образе мира человека летающего. Суть разницы в психологии восприятия того, кто ты, куда и зачем летишь. Это связано с тем, что у летчика духовный мир заполнен двумя образами: мира земли и неба с их смыслами и значениями. Это создает в подсознании особую энергетику противостояния регламентной колее. Все это складируется в сознании.
2. Отсюда же проистекает корпоративность со своей ценностью и способностью иметь право на понимание духовности свободы, понимание своей профессии как счастья, как подарка судьбы, «о том удивительном чувстве независимости, свободы, собственной значимости, которые дарит человеку небо» (Антуан де Сент-Экзюпери). Внутри и только внутри корпоративности есть свой кодекс чести, который нередко разделяют понятия морали и нравственности, оставляя первую для земли, вторую для неба. Это связано со слишком близким расстоянием между жизнью и смертью, отношением к риску, подвигу, правде, самосознанию, самокритике, очищением совести, восхождением к истине. Картина образа профессионального мира выступает производной от сущего в образе мира небесного, и ее надо представлять перед собой. Очень интересно, что воззрение летчиков на мир близко соответствует тому, что писал Шопенгауэр:
3
Лосев А. Воспоминания о Павле Флоренском//Наш современник. 2009. № 4. С. 229.
4
Там же. С. 244, 245.
5
Лебедев В. В. Мое измерение. М.: Наука, 1994.