Страница 12 из 20
— Я кое-что принес вам, — продолжал Джим. Он протянул ей небольшую рамку со вставленным в нее бумажным долларом, под которым было написано: «Осталось 999 999. 31 декабря 1957 года». — Это первый доллар, который Эди заработала в своем баре. Я был с ней в тот вечер.
Эдит взглянула на доллар. Да, Джим был тогда в баре. Народу набралось много: рабочие из прачечной филиппинца, пенсионеры из соседних домов, разносчик газет, уличный художник и несколько приятелей Джима из полиции. Они все вместе встретили Новый год, было очень весело, и первый тост был за успех предприятия, в которое Эдит вложила все свои сбережения.
— Забавно, — сказала она. — Пусть останется вам на память.
Джим беспомощно заморгал и засунул рамку в карман.
— Еще что-нибудь, сержант?
— Да, мэм. Мы знаем, что у Эди не было денег. Поэтому мы вчера пустили шапку по кругу, и каждый дал сколько мог. Набралось достаточно на приличный памятник.
— Это очень мило с вашей стороны, сержант, но я сама закажу своей сестре памятник.
Она встала, давая понять, что беседа окончена. Джим неловко поднялся на ноги. Он явно был обижен, и Эдит почувствовала жалость к этому человеку, которого, увы, никогда не любила.
— Моей сестре очень повезло, что она встретила вас, сержант. Вы были ей настоящим другом, — порывисто произнесла она.
— Спасибо, мэм. Я никогда ее не забуду.
16
Дни шли за днями, и каждый из них приносил Эдит все новые проблемы, с которыми она справлялась только потому, что была все время начеку и не позволяла себе расслабиться ни на минуту. И все-таки иногда, в минуты полного физического и душевного изнеможения, она, случалось, теряла бдительность и совершала непростительные ошибки. Но эти промахи в конечном счете шли ей на пользу, позволяя никогда не повторять их.
Она разработала целую систему поведения. Положение вдовы имело свои преимущества: она могла вести себя пассивно и не проявлять никакой инициативы. Прячась за маской неутешного горя, она внимательно следила за поведением слуг и друзей дома, стараясь по обрывкам фраз, намекам и взглядам определить, чего от нее ждут в той или иной ситуации, как повела бы себя Маргарет на ее месте. Интуиция, обострившаяся до предела, как правило, подсказывала ей верное решение, и, убедившись в этом. Эдит знала, что ей делать в аналогичной ситуации в будущем. Ей пришлось отказаться от врожденного чувства независимости: каждый раз, поступая импульсивно, она ловила на себе удивленные взгляды и тут же раскаивалась в содеянном. В таких случаях ей приходилось прибегать к единственно возможному объяснению: она, дескать, вне себя от горя и просит не судить ее строго.
Система действовала безотказно. С течением времени Эдит с удивлением обнаружила, что ее прежнее «я» все больше отходит на второй план сознания и она становится другим человеком. Маргарет словно вселилась в ее душу и начала управлять ее жизнью. Это ощущение приятно возбуждало Эдит. Кроме того, она постепенно привыкала к роскоши, окружавшей ее, и начала находить в ней особое наслаждение.
Еще более увлекательным оказался сам процесс вживания в новую роль. Эдит с удовольствием репетировала перед зеркалом реакции Маргарет, которых от нее ждали окружающие, — тщеславное стремление покорять и очаровывать, резкость и несдержанность. Она получила возможность проявить качества, которым всегда завидовала в сестре, как и те черты, которые ненавидела в ней.
Через некоторое время роль безутешной вдовы начала утомлять Эдит. Она отважилась на более серьезное испытание и приняла приглашение доньи Аны на обед, решив вести себя несколько живее, чем обычно. Ей это удалось, и некоторые гости заявили, что очень рады видеть «нашу прежнюю Мэгги».
Эдит прекратила свое затворничество и стала выезжать днем в город. Иногда завтракала с Полом Харрисоном в ресторане «Перино», после чего бесцельно бродила по магазинам, но покупала немного. Эдит Филипс было достаточно сознания того, что она может купить все, что захочет.
Однажды, выбирая косметику в «Саксе», она вдруг услышала за спиной радостный возглас: «Мэгги!» Боясь повернуться и увидеть совершенно незнакомое лицо, она сделала вид, что не слышит. Возглас повторился, и Эдит поняла, что деваться некуда.
Обернувшись, она увидела высокую, элегантно одетую женщину, которая проталкивалась к ней сквозь толпу в сопровождении молоденькой продавщицы.
— Мэгги, дорогая! — воскликнула женщина, подбегая к Эдит и хватая ее за руки. Ее длинное, слегка лошадиное лицо показалось Эдит знакомым, но она никак не могла вспомнить, где они встречались.
— Миссис Маршалл, вашу примерочную займут, — умоляюще произнесла продавщица.
Диди Маршалл! Подруга Маргарет, которую донья Ана так невзлюбила с первого взгляда. Эдит вспомнила, что недавно получила от нее открытку с Багамских островов.
— Сейчас иду, — небрежно бросила Диди продавщице. — Маргарет, несносная ты девчонка, я уже две недели как вернулась, но не могу до тебя добраться. «Мадам нет дома, мадам отдыхает», — передразнила она невидимого дворецкого. — Право же, дорогая, разве можно так обращаться со своей лучшей подругой? Ладно, больше не буду тебя ругать. Знаю, что тебе пришлось пережить. Но, милочка, следует взять себя в руки и снова начать жить. А по этой части твоя верная Диди — лучший советчик.
— Я уже начала выходить из дома, Диди.
— Вот и прекрасно! Но пора кончать с этими прогулками в одиночестве. Роль вдовствующей королевы не для тебя. Нужно включаться в активную жизнь. В субботу мы с Томом устраиваем прием по случаю возвращения с Ямайки, и я настаиваю, чтобы ты пришла.
— Вряд ли получится, — неуверенно сказала Эдит.
— Никаких отговорок! Ты достаточно наплакалась в своем мрачном замке на горе! Ты просто обязана прийти! Обещаю, что никого из этих несносных старых калифорнийских аристократов не будет. — Ее голос упал до конфиденциального шепота. — Уверяю тебя, дорогая, не пожалеешь, если придешь.
Эдит сжалась.
— Хорошо, Диди, спасибо за приглашение.
— Отлично! Коктейль — в семь, обед — в восемь или девять, смотря по тому, когда гости дойдут до кондиции. Пока, дорогая, до встречи в субботу. Побегу, а то мне голову оторвут.
17
Маршаллы жили в огромном собственном доме, построенном по проекту известного архитектора. Это было современное здание из стекла и бетона, окруженное ажурной металлической оградой. Подъезжая к дому на «роллс-ройсе», Эдит услышала веселый гомон голосов, сопровождаемый зажигательными ритмами латиноамериканского ансамбля. На мгновение ее охватила паника. Джордж распахнул дверцу, и Эдит замешкалась, теребя сумочку и перчатки и стараясь справиться с нахлынувшим страхом. Выйдя из машины, она оперлась на руку Джорджа и медленно направилась к двери.
Ей пришлось дважды нажать кнопку звонка. Наконец дверь распахнулась, и на пороге появился грузный мужчина среднего роста. Его круглое добродушное лицо расплылось в широкой улыбке. Он обнял Эдит за плечи, стараясь не расплескать стакан с виски, который держал в руках.
— Мэгги, дорогая, я так рад тебя видеть! Диди сказала, что ты придешь, но я все не верил. Добро пожаловать в наш дом и поздравляю с возвращением к цивилизации.
— Спасибо, Том.
— Виски со льдом для миссис де Лорка, — приказал Том подошедшему официанту.
— А где Диди? — спросила Эдит, не зная, о чем говорить.
— Где-то здесь. Носится как метеор, ты же ее знаешь. Пойдем, твои старые друзья будут в восторге. — Он взял ее за руку и повел в гостиную.
То, что она увидела, повергло ее в ужас. Просторный зал был наполнен огромным количеством оживленных людей в смокингах и вечерних платьях, фланирующих от одной группы к другой со стаканами в руках. Среди них наверняка есть знакомые Маргарет, которых она, Эдит, никогда в жизни не видела!
Крепко сжимая ее руку в своей, Том нырнул в толпу, и вокруг тут же раздались радостные возгласы.