Страница 249 из 336
- Я попросила его признаться в измене, а не каяться во всех смертных грехах, – сказала Верити.
- Если все начнут каяться, то у тебя никогда не будет парня, – констатировала Элизабет.
- Не все врут, предают и воруют, – уверенно произнесла Верити.
- Вот именно, что все, – заметил Гарт. – Может не в таких масштабах, но если бы все покаялись, мир бы в одночасье сгорел.
Верити поджала губы и одарила Гарта уничтожающим взглядом.
- Некоторые считают, он и так полыхает, – заметила она. – Может, если бы люди не врали...
- Какая прелесть...
В ответ на мою фразу все непонимающе посмотрели на меня.
- Это я про твои соски, Верити... Когда ты режешь правду матку, они всегда торчком! Правда... Неудобная штука, да? Ещё одна правда – я бы не заметил, но Гарт так пялился на них. Сам он в жизни не признается, чтобы не дай бог не обидеть. И по той же причине не скажет, что не прочь затащить тебя в койку.
Гарт смутился, Элизабет радостно улыбнулась, а Верити была слегка возмущена и смущена.
- Хотя справедливости ради надо заметить, что этого хотят все мужчины. Все врут, а если ты узнаешь, наверняка им не обломится. А вот правда, так правда – ты и так это знаешь, но делаешь вид, что нет. Ведь ты девушка культурная. Большинству людей проще плюнуть на правду, вот Элизабет это знает.
- Совершенно верно, – согласилась Хоук, улыбаясь уже так широко, что можно было рассмотреть белоснежные коренные зубы. – Если бы люди говорили правду, это было бы ужасно. Верити, представляешь, сидишь ты на уроке, а к тебе обращается Рассел Скиннер, но не как обычно, а правдиво. Он бы сказал: «Эй, страшила! Дай листик, буду изображать, что я записываю».
- Ха-ха! А ещё, Верити, если бы ты хотела списать домашнюю работу у Тоби Джонсона, то не стала бы просить как обычно, а подошла бы и сказала: «Эй, ботан, сделай за меня домашнюю работу!». А он бы правдиво ответил: «Хорошо, я сделаю, вдруг из чувства благодарности ты дашь себя чпокнуть». А ты бы ответила тоже правду: «Давай так, пока ты будешь делать за меня домашку, я буду с тобой здороваться, улыбаться, а потом хрен забью, но до следующей домашки»...
Верити гневно задышала и надулась, а я, Гарт и Элизабет рассмеялись.
- Или вот, – вступил в диалог Гарт, – если бы мужчины девушкам говорили правду, то их жизнь превратилась бы в ад. Тебя спрашивают: «Дорогой, я немного поправилась?». А ты вместо того, чтобы соврать и подбодрить, отвечаешь: «Немножко? Да ты прикалываешься? Ты из холодильника не вылезаешь, скоро в доме придётся расширять дверные проёмы!».
- Точно! Или просыпаешься в постели с девушкой, с которой познакомился вчерашним вечером в баре, а она не накрашенная, волосы взъерошены, на лице красный след от подушки и глаза припухли с похмелья. Ты смотришь и еле сдерживаешься от того, чтобы в ужасе не закричать и с криками не сбежать в другую комнату, потом продолжая кричать от ужаса, одеться и пересечь мексиканскую границу с криком: «Чупакабра-а-а!». А ещё ты не знаешь, кто это, не помнишь её имени. Думаешь: «Божички, какой кошмар. А вчера была такая красивая. Кто ты, что ты, как тебя зовут и сколько же я вчера выпил?». Но в реальности мы бережём нервы друг друга, мило улыбаемся и говорим: «Солнышко, какая ты чудесная, мне было так хорошо с тобой».
- Чупакабра-а-а! – радостно закричала Элизабет, после чего захохотала.
Верити прекратила дуться и тоже засмеялась. Мы с Гартом присоединились к веселью.
***
В воскресенье сова доставила заказанную для Эмили одежду. Вампирша была на седьмом небе от счастья.
Повседневный костюм представляет собой нарядную одежду мусульманки: чёрные свободные брюки, несколько комплектов носков из шерсти единорога, три коротких платья с длинными рукавами: белое, чёрное и голубое, все были одинаково расшиты рунами, замаскированными под золотистые узоры, перчатки и чёрный хиджаб, плюс большие солнцезащитные очки. Костюм смотрится красиво, но создаёт полное ощущение того, что девушка мусульманка.
Для выхода в свет было чёрное закрытое вечернее платье с длинными рукавами и широким свободным подолом. К нему прилагается широкополая шляпа, длинные перчатки и ещё одни тёмные очки другого дизайна. В этом платье девушка смотрелась как леди-вамп. Ещё было несколько комплектов зачарованных колготок. Помимо этого к платью прилагается шаль-мантия, и его для разнообразия можно носить с хиджабом, что смотрится тоже отлично. А шляпку так же можно заменить на хиджаб в комплекте с повседневной одеждой и она вполне гармонирует с брюками и стилем в целом. Можно констатировать, что дизайнеры бутика не зря едят свой крайне дорогой хлеб.
Домашней одежды было два комплекта. Первый – это длинный банный халат с капюшоном белого цвета, на который были нашиты стразы, выступающие в виде защитных амулетов. К халату прилагались закрытые удобные тапочки. Второй комплект предназначен для повседневной носки в пределах дома и состоит из двух длинных юбок с широкими полами – белой и чёрной; трёх блузок с длинными рукавами – белая, бирюзовая, салатовая. А также был белый хиджаб.
К тому же имелось четыре пары разной уличной обуви, а домашняя одежда была не менее красивой, чем повседневная и её вполне можно чередовать. Всё это добро обошлось мне в пять с небольшим миллионов австралийских долларов. Так что можно смело констатировать – содержание вампирши обходится дороже, чем обеспечение потребности в шоппинге модной львицы.
- Боже! Гарри, ты душка! – радостно щебетала Эмили. – Я так долго вживую не видела солнца... Ты лучший! Давай куда-нибудь сходим.
- Давай. Я давно из-за постоянной занятости никуда не выбирался. Как насчёт Парижа?
- Это будет замечательно! – обрадовалась вампирша и крепко меня обняла.
>
Часть 2 Глава 53/2
Мы порт-ключом перенеслись в магический квартал Сиднея и направились в отделение Министерства магии, где я приобрёл туристический порт-ключ до Парижа.
В Париже мы оказались в портальном зале местного Министерства магии. Из-за разницы во времени, несмотря на то, что в Сиднее было пять часов вечера, в Париже оказалось девять часов утра. Нас встретил пожилой волшебник, одетый в классический костюм. Он обратился к нам на английском с французским акцентом.
- Доброе утро месье и мадмуазель. Назовите свои имена и цель визита во Францию.
- Гарри Адамс, волшебник из Австралии в сопровождении телохранителя.
Француз со скепсисом осмотрел девушку. Вместе мы представляли странную пару, этакий карликовый Индиана Джонс, шейх австралийского разлива, и юная миниатюрная девушка-мусульманка. Заметив бледную кожу девушки, представитель министерства нахмурился. Он достал из кармана какой-то серебряный амулет в виде ромба, украшенного самоцветами. Один из камушков светился голубым светом. Видя это, француз побледнел.
- Держите своего вампира под контролем, – сказал мужчина охрипшим голосом.
- Конечно. Если это всё, то мы пойдём.
- Удачного отдыха, – собравшись с духом, пожелал француз. – Стойте! – вдруг выкрикнул он. – А вы случаем не из тех самых Аддамсов?
- Если и так, то что?
Француз судорожно сглотнул.
- Ничего-ничего, месье Адамс, – залебезил чиновник. – Просто помните, что во Франции запрещены тёмные искусства...
- Вы так говорите, словно я дня не могу прожить без массовых жертвоприношений и оргий с участием суккуб. Успокойте свою паранойю, сэр.
- Простите, – сказал чиновник. Он достал из кармана карту-путеводитель и вручил мне. – Вот, возьмите. Это туристическая брошюра для приезжих волшебников.
- Благодарю.
Мы вышли из здания министерства на малолюдную поутру улицу магического квартала. Нам предстала довольно узкая старинная улочка с каменной мостовой, по обеим сторонам стоят трёхэтажные старинные домики из камня и дерева, на первом этаже которых расположены различные магазины. Чем-то это всё похоже на Косой переулок, разве что дизайн домиков более симпатичный и витрины оформлены более современно.