Страница 70 из 73
Мне нужно было убедиться, что револьвер стреляет. И проверить это можно было одним-единственным способом. Я направил револьвер на кучу пакетов с мусором и нажал на курок.
Выстрел напугал Майкла, заставил Джеймза вздрогнуть, а у меня вызвал довольную улыбку.
— Ладно, — сказал Майкл, — ладно.
Джеймз собирался скрыться за дверью.
— Что это? — спросил голос из его радио.
— На улицу! — приказал я.
Джеймз медленно вышел, руки за головой, — если бы он арестовывал меня, именно такого поведения он бы ожидал.
— Перейди на другую сторону улицы, — сказал я.
Он перешел.
Мы с Майклом попятились и вошли в дверь.
За ней никого не оказалось.
Когда мы закрыли за собой дверь, я заставил Майкла закрепить ее своим ремнем.
— Послушай, — сказал я ему, — ничего тебе не будет. Мне просто нужно, чтобы ты помог мне проникнуть наверх. Проведи меня туда, и я тебя отпущу.
— Ты хочешь их убить?
— Кого?
— Тех людей, для которых ты заказал столик?
— Они здесь?
— Да, конечно.
— Я убью, кого должен убить.
— Там полно полицейских.
— Знаю, но почему ты не предупредил меня по телефону?
— Они приказали никому не говорить.
— Но я же не просто кто-то.
— Черт, — сказал он. — Черт! Черт! Черт! Я такой идиот.
Мы поднялись по запасной металлической лестнице, которая гремела от наших шагов, и очутились перед еще одной дверью.
— Подожди, — сказал я, левой рукой доставая из сумки «Грубер-Литвак».
В правой руке я по-прежнему держал направленный на Майкла револьвер.
— Они нас ждут, — сказал я. — Давай ты первый.
Майкл открыл дверь.
Мы вошли в кухню, царство стали и света. Но шеф-повара и его команды там не было. Не было и обычной кулинарной какофонии, состоящей из ругани и звона посуды. Вместо этого вовсю трещали рации. Вместо этого шесть полицейских целились мне в голову из шести разнокалиберных пистолетов.
— Полиция! — закричали они хором. — Бросай оружие!
— Тихо, — сказал один из них, постарше, — Конрад, брось пистолет. Мы все решим.
Я приставил револьвер к голове Майкла и начал продвигаться вправо.
— Пропустите меня, — потребовал я.
— Твой пистолет не сработает. Там холостые патроны.
Я направил револьвер на его седовласую голову.
— А как насчет этого? Сработает? Может, проверим, а?
— Боже, где ты его взял?
— Это вы бросайте оружие, — сказал я.
Я успел преодолеть полкухни. Слева от меня находилась огромная фритюрница из нержавейки, полная грязно-золотистого масла.
— Вон туда, — я показал на фритюрницу стволом «Грубера».
Они посмотрели на меня с отвращением, как бы не веря моим словам.
На панели фритюрницы была большая красная кнопка. Мне пришлось чуть подвинуть Майкла, чтобы дотянуться до нее. Щелчок. Масло начало нагреваться. Затем я отошел в сторону, не убирая пистолет от виска Майкла.
— По одному, — сказал я, — или я вам докажу, что эти патроны боевые.
Они выстроились в очередь, и каждый одарил меня таким взглядом, словно хотел сказать: «Ну, ты за это заплатишь».
— Сначала в тесто, — потребовал я.
Каждый из них окунул свой пистолет в густую белую массу, прежде чем бросить его в нагревающееся масло.
Пока они это делали, седой заговорил снова:
— Конрад, мы знаем, что ты думаешь — ты думаешь, мы ничего не делаем. Но в действительности мы сделали очень многое — на самых разных уровнях. Мы стараемся, чтобы к суду были привлечены люди, заслуживающие наказания. Дороти Пейл и Аланом Греем перечень не завершается. Есть и другие виновные. Ты ведь всего не знаешь. Если ты бросишь пистолеты, я уверен, ты убедишься, что так лучше. Поверь мне. Доверься мне.
— Я даже не знаю, как вас зовут, — сказал я.
— Старший инспектор…
— И не хочу знать, — добавил я.
— … Хезерингтон, — закончил он.
— Уходите, — сказал я. — Через запасной выход. И чтобы я вас больше не видел. Пока я не закончу. Тогда вы можете меня арестовать.
Несколько мгновений никто не двигался с места. Я слышал, как пистолеты закипают во фритюрнице, как картошка.
Я направил револьвер на несколько дюймов правее головы старшего инспектора Хезерингтона и выстрелил.
Все, кроме меня, пригнулись.
— Ну, выходите! — крикнул я.
Вдоль дальней стены они гуськом добрались до запасного выхода, открыли дверь и тихонечко вышли.
Я перевел оба пистолета на Майкла.
— Возьми вон ту здоровую урну и придвинь ее к двери, — приказал я ему.
Он повиновался. Его страх смерти достиг нового, более зрелого уровня, превратившись в почти полную апатию. Его кожа приобрела сероватый оттенок. Веки опустились. У него едва хватало сил, чтобы передвигаться. (Не стреляй в меня, я уже и так мертв!)
— И вторую, — велел я.
Подобно зомби, он перетащил и вторую урну.
Я снова схватил его за шею.
— Мы идем в зал, — сказал я, подталкивая его.
Пройдя через двойную дверь-вертушку, мы оказались у верхней площадки лестницы, по которой в зал обычно поднимались посетители, — рядом с кассой, за которой обычно стоял метрдотель.
Сначала мне показалось, что в зале никого не было, кроме вооруженных полицейских. А их там было не меньше десятка, и все целились прямо в меня. Но затем я увидел чью-то макушку, торчавшую над краем стола. А когда я посмотрел в зеркала на дальней стене, я различил несколько темных фигур, скорчившихся за стульями.
— Все встали, чтобы я вас видел! — объявил я.
Треск раций.
Первым поднялся метрдотель, который прятался всего в нескольких шагах от меня за своей кассой.
— Назад, — сказал я, дав ему возможность какое-то мгновение посмотреть сквозь дуло пистолета в лицо смерти.
Он чуть не упал, пока, спотыкаясь, лихорадочно отступал к стене.
Я с удовольствием отметил, что Алан и Дороти садились за столик, который я им заказал.
— Конрад, — раздался знакомый голос.
Это была Психея, садившаяся за соседний столик.
— Послушай меня, — вновь обратилась она ко мне.
— Вы сказали, что он сюда не пройдет, — заговорила Дороти громким сценическим шепотом. — Вы обещали, что мы будем в полной безопасности.
— А теперь, — потребовал я, — пусть полицейские бросят все свое оружие на пол, посреди зала, и побыстрее.
Железные пистолеты загрохотали по деревянному полу.
— Теперь сядьте за столики, как будто вы просто пришли поужинать.
Полицейские замешкались.
— Делайте, как он говорит, — прошипела Психея.
Через несколько мгновений половина мест в зале была занята людьми в тяжелой черной форме.
— Возьмите вилки и ножи.
Полицейские неохотно подчинились.
— Теперь делайте вид, что ужинаете.
Я подтолкнул Майкла вперед, пока мы не оказались в десяти футах от Алана и Дороти.
— Конрад, — заговорила Психея.
— Где наш сын? — спросил, как и подобает мужчине, Алан.
— Позвольте мне, — обратилась Психея к Алану.
Меня все это начинало сильно раздражать.
— Алан, пожалуйста, поменяйтесь местами с Дороти. Она должна сидеть спиной к зеркалу.
Они уставились друг на друга.
— Дороти будет Лили, а вы будете мной.
— Боже, — воскликнула Дороти и заплакала.
— Быстро! — заорал я.
Они пересели.
Отлично.
Я услышал воображаемый щелчок — все стало на свои места.
И мне лишь оставалось…
— Конрад, дай мне пять минут, — вновь заговорила Психея. — Никто не шевельнется. Группа захвата не двинется с места. Это ясно?
Кто-то пробормотал, что ясно.
— Конрад, я сейчас все объясню. Понимаешь, Дороти и Алан вовсе не настолько виноваты, как ты думаешь. Был кое-кто еще.
— Разве? А по-моему, лучше кандидатур и не сыскать.
— Боже, — проговорил Алан, глядя в дуло револьвера. — Мне кажется, он и правда выстрелит.
Моей мести больше не суждено было стать идеальной: то же время, тот же столик, то же оружие, то же количество пуль. Мне по-прежнему хотелось воспользоваться «грубером», но теперь я был почти уверен, что патроны в нем не могли никого убить. К тому же на столике Алана и Дороти не было блюд, хотя несколько часов назад, разговаривая с Дороти по телефону, я продиктовал ей, что именно они должны заказать. («Шардонне», телятину со спаржей, камбалу и грибы. Я даже заставил Дороти все это повторить.) Моей мести суждено было стать не идеальной, но все же достаточно близкой к совершенству.