Страница 7 из 20
1962
ЗЕМЛЯЧКАМ
Снова Киев. И девушки нежной, певучей осанки: Все — такие, как вы. Но не встретить на улицах вас, Довоенные девочки, детство мое, — киевлянки! Мои взрослые сверстницы, где вы и как вы сейчас? Я не к вашим ногам припадал молодыми губами, Всё не вам объяснял, что пытался себе объяснить. Я оставил вас в детстве, одних, словно мертвую память, — Обронил, словно можно частицу себя обронить. Мы встречались порой. Говорили. Мне некогда было: Я проделывал путь, пробивая дорогу плечом. Боль эпохи моей подняла меня, сердце пронзила, Отделила от вас, словно были вы здесь ни при чём. Словно это не вы и не горькие ваши романы, Ваши браки, разводы, смятенья и схватки с тоской. Той любви, что хотели, мечтали о ней постоянно, — Той любви вдруг не стало, а вы не умели с другой. Знал я это, но знал не про вас. Я разыгрывал роли. От безвкусицы южной зверел, вам не верил порой… Чушь. Ведь боль остается в любой аффектации — болью. А судьба остается в любом проявленьи — судьбой… Что же делать? Живем. И дела наши вовсе не плохи. Если что и не так — это всё-таки жизнь, а не крест. За гарантию счастья не спросишь с минувшей эпохи. За любовь не получишь с давно отшумевших торжеств. Но не вы эти девушки нежной, певучей осанки, Что спешат, как спешили, сияя доверием вы. Я ищу вас везде. Я такой же, как вы, киевлянки, — Та же южная кровь, лишь обдутая ветром Москвы. Я такой же, как вы. Так откуда в душе ощущенье Самой подлой вины, словно стал я банкротом сейчас. Словно мог я вас всех полюбить, увести от крушенья. Все мечты вам спасти — и по глупости только не спас.1962
* * *
Мой ритм заглох. Живу, как перед казнью. — Бессмысленно гляжу на белый свет, Про всё забыв… И строчка в строчке вязнет. Не светятся слова — в них связи нет. Где ж эта связь? Иль впрямь лишь сам собою Я занят был, бунтуя и кляня… А связей — нет. И, значит, впрямь пустое Всё, чем я жил, за что убьют меня. А смерть грозит. Грозит кровопролитье. Оно придёт — пиши иль не пиши. Какой тут ритм! Кому нужны открытья Подспудных связей жизни и души? Все связи — рвутся. Всем — грозит стихия. Российский бунт несёт не свет, а тьму… Пусть даже Бог опять спасёт Россию, Коль этот труд не надоел Ему. Пусть даже вновь потом откроют право… Нет ритма. Вижу кровь, а не зарю. И не живу. Как кролик на удава, Глаз не сводя, в грядущее смотрю.1962
ТАНЦЫ
Последний автобус подъехал К поселку. И выдохся он. И ливнем дурачеств и смеха Ворвались девчонки в салон. Ах, танцы!.. Вы кончились к ночи. Пусть!.. Завтра начнётся опять! И было им весело очень В полночный автобус вбегать. Глаза их светились, а губы Гореть продолжали в огне. Ах, танцы!.. Поэзия клубов! — Вовек не давались вы мне. Они хохотали счастливо, Шумели, дуря напролом. Неужто родил этот ливень Оркестра фабричного гром? А может, не он, а блистанье, А битва, где всё — наугад. Всё — в шутку, и всё — ожиданье, Всё — трепет: когда пригласят? …Срок выйдет, и это случится. На миг остановится вихрь. Всё смолкнет. И всё совершится. Но жизнь завершится в тот миг. Всё будет: заботы, усталость, Успехи, заботы опять. Но трепет замрёт. Не осталось У сердца причин трепетать. Останется в гости хожденье, И песни, и танцы подчас. Но это уже развлеченье, А речь не об этом у нас. Скучать? А какая причина? Ведь счастье! Беречь научись. И — глупо. Скучают мужчины, На женщинах держится жизнь. Всё правда… Но снова и снова Грущу я, смешной человек, Что нет в них чего-то такого, Чему и не сбыться вовек. Что всё освещает печалью, Надеждой и светом маня, С чем вместе — мы вечно в начале — Всю жизнь до последнего дня. Обидно… Но я к ним не сунусь Корить их. Не их это грех. Пусть пляшут, пусть длится их юность, Пусть дольше звучит этот смех! А ты… Ах, что было, то сплыло. Исчезло, и в этом ли суть? Я знаю — в тебе это было, Всё было — да толку-то чуть. Где чувства твои непростые? Что вышло? Одна маята! Пусть пляшут! Они — не пустые. В них жизнь, а она — не пуста. А завтра на смену опять им… Ну что ж!.. отстоят… Ерунда… И наскоро выгладят платья, И вновь, как на службу, сюда. Чтоб сердце предчувствием билось, Чтоб плыть по волне за волной. Чтоб дело их жизни творилось Не ими, а жизнью самой.