Страница 8 из 79
— Черт, черт, черт! — не могла успокоиться Амели.
— Можешь надеть платье из кремового шелка, — предложила кузина.
— Скажи им, что у меня ветрянка или, нет, лучше чума. Пусть будет пострашнее и позаразнее.
— Многие видели, как всего полчаса назад ты гуляла по полям в добром здравии.
— Разве чума не может начаться внезапно? — поинтересовалась девушка. Джейн покачала головой, передавая кузине кремовое платье. Амели разделась и послушно повернулась к двоюродной сестре. — Сейчас мне совсем не до Дерека. Только не сегодня, когда нужно обдумать план. — Возмущенный голос прозвучал глухо, потому что лицо было закрыто кремовым шелком. — Ну почему сегодня четверг?
Джейн сочувственно потрепала кузину по плечу, расправила платье и начала застегивать крючки.
Сегодня на обеде будут присутствовать двенадцать человек. Каждый четверг неизбежно, как сезонная стрижка овец, у дома останавливался старомодный экипаж, украшенный выцветшим гербом. На нем приезжали соседи: мистер Генри Медоуз, его жена, незамужняя сестра и сын Дерек.
Амели упала на стул перед зеркалом и принялась так энергично расчесывать короткие кудри, что волосы заискрили.
— Нет, сегодня я не сдержусь, и Дерек сам виноват.
— Думаю, разобраться с ним все же проще, чем отыскать Пурпурную Горечавку.
— Да как ты можешь их сравнивать?! — возмутилась Амели. Опустив подбородок на переплетенные пальцы, она посмотрела в зеркало и подмигнула Джейн. — Признайся, ты ведь не меньше меня хочешь найти этого шпиона. Только не притворяйся, что тебе неинтересно.
— Нужно же кому-нибудь вытаскивать тебя из передряг.
В серых глазах Джейн загорелись огоньки.
Амели вскочила со стула и порывисто обняла кузину.
— Призналась! — ликовала она. — Наконец-то, после стольких лет!
— И стольких глупых планов! — возбужденно воскликнула Джейн. — Учти, больше никакой сажи и издевательств над папиными париками, — поспешно добавила она.
— Согласна. Уверена, что смогу придумать что-нибудь получше.
Внезапно Джейн нахмурилась:
— А что, если папа нас не пустит?
— Ах, ну как он может не пустить?
— Абсолютно исключено, — заявил дядя Бертран.
— Но… — начала Амели.
Дядя не дал договорить, он гневно взмахнул вилкой, расплескав по скатерти густую подливку.
— Как я могу послать племянницу в логово к жестоким французам? Паршивые овцы, вот кто они! Правда, викарий?
Дядя толкнул локтем грузного викария, который задел лакея, ну а тот, в свою очередь, не удержал равновесие и пролил на персидский ковер полбутылки кларета.
Амели отложила тяжелую серебряную вилку.
— Смею напомнить, дядя Бертран, что я сама наполовину француженка.
Однако мистер Вулистон не пожелал заметить угрозы в голосе племянницы.
— Ничего страшного, девочка, — радостно ответил он. — Твой папа был отличный парень, даром что француз. Мы все равно тебя любим, верно, Дерек?
Молодой человек криво усмехнулся, и Амели с отвращением подумала, что в своем зеленом сюртуке он похож на надутую жабу.
— Дорогая, если хочешь сменить обстановку, добро пожаловать к нам в гости, — защебетала мать Дерека, сидящая по правую руку от дяди Бертрана. Двойной подбородок дамы затрясся, точно желе. — Уверена, Дерек с удовольствием покажет тебе мой розарий, естественно, под надежным присмотром.
Пухлая рука метнулась в сторону незамужней сестры мистера Медоуза, которую все звали мисс Гвен. Та ответила хмурым, безрадостным взглядом. Амели с тоской подумала, что, поселись она в доме Медоузов, наверняка бы тоже закисла.
— «Любовь, как роза красная, цветет в моем саду…»[11] — начал Дерек, по-собачьи заглядывая в глаза Амели.
— Никаких розариев! — прервал ухажера его отец. — Они поедут кататься на лошадях! — загремел мистер Медоуз, сидящий рядом с тетей Пруденс. — Убьете сразу двух зайцев: развлечетесь и изгороди проверите. Дерек, завтра в девять ты заедешь за Амели…
— Уверена, ей больше хочется в розарий, правда, милая? — заворковала миссис Медоуз, бросив на мужа многозначительный взгляд. — Это ведь так романтично!
Амели посмотрела сначала на Джейн, потом на тетю Пруденс. От тетушки помощи не дождешься — кроме вышивания, ее вообще ничего не интересует.
Пришлось перейти к плану «Б». Амели расправила плечи и надменно тряхнула кудрями.
— Дядя Бертран, я отправляюсь во Францию. Если не получу вашего согласия, придется обойтись без него.
— А у нее есть характер, — с одобрением заметил мистер Медоуз. — Никогда бы не подумал, что один-единственный француз сможет так разбавить кровь.
— Ну, в таких вопросах важнее всего мать. Мои девочки — лучшее тому доказательство, правда, дорогая? Отличная герефордская порода.
Никто не понял, кого имеет в виду дядя Бертран: племянницу, своих овец, дочерей или всех сразу.
— Однажды я купил герефордского барана…
— Ха, что твой баран по сравнению с яркой, которую я приобрел у старого Тиклпенни. Ее звали Анабел. Чудо-девочка…
Дядя Бертран задумчиво посмотрел на горящие свечи.
Беседа постепенно перешла к ностальгическим воспоминаниям о любимых овцах. Амели морально готовилась к ночному побегу в почтовой карете в Дувр (план «В»), когда негромкий голосок Джейн прервал описание овечьих пород.
— Только гобеленов жаль, — чуть слышно проговорила девушка, но все присутствующие заинтересованно повернулись в ее сторону.
Амели пронзительно взглянула на Джейн и получила в ответ сильный пинок по лодыжке. Интересно, он означает «Скажи что-нибудь!» или «Сиди тихо и молчи!»? Амели пнула кузину по коленке, а Джейн в ответ наступила ей на ногу. Наверное, все же «Сиди тихо и молчи!» или «Сейчас же перестань пинаться!».
Раздался негромкий щелчок: тетя Пруденс переключилась со своих мечтаний на реальность.
— Гобелены? — заинтересованно спросила она.
— Да, мама. Мы с Амели надеялись посмотреть знаменитые гобелены Тюильри.
Джейн говорила спокойно, без всякого выражения, однако сидящие за столом замерли с поднесенными ко рту вилками и стаканами. Маленький Нед передумал пускать горошину за шиворот Агнес, даже мисс Гвен перестала хмуриться и посмотрела на Джейн с явным интересом.
— Надеюсь, не серию с Дафнисом и Хлоей?! — испуганно вскричала тетя Пруденс.
— Конечно же, нет, тетушка! — бросилась в атаку Амели. Сколько раз тетя Пруденс сокрушалась, что до революции так и не успела увидеть гобелены, украшавшие дворец Тюильри. — Мы с Джейн надеялись скопировать узоры, правда?
— Конечно, правда, — грациозно кивнула мисс Вулистон. — Но если папа считает, что во Франции недостаточно безопасно, мы преклонимся перед его мудростью.
Сидящая на другом конце стола тетя Пруденс буквально разрывалась между верой в справедливость слов мужа и желанием увидеть гобелены, пусть глазами дочери, пусть через ее зарисовки… Дама нервно заерзала на стуле, и яркие перья на шелковом тюрбане заколыхались.
— Бертран, разве это может быть так опасно? В конце концов, если дорогой Эдуард обещал позаботиться о девочках…
— Эдуард как следует за нами проследит, не беспокойтесь, тетя Пруденс! Я прочту вам его письмо, и вы сами все поймете… Ой! — вскрикнула Амели, потому что Джейн снова ее пнула.
— Ты же знаешь, я не одобряю общения с иностранщиной, — начал дядя Бертран, грозно размахивая бокалом белого вина. — Зачем только твоей сестре понадобилось…
— Знаю-знаю, дорогой, но ведь это было давно, а Эдуард — наш племянник.
Стараясь сдержать себя, Амели нервно сжимала и разжимала кулаки. Только бы не сорваться и не высказать напыщенным индюкам все, что она о них думает. Следившая за кузиной Джейн одобрительно покачала головой, а ничего не подозревающий Дерек с вожделением таращился на декольте Амели. Она смерила наглеца ледяным взглядом, но он даже не заметил его, не в силах оторваться от пышной груди.
— …всего на несколько недель! — послышался голос тети Пруденс, и Амели поняла, что перестала следить за ходом беседы. — Это же не так далеко, и в случае чего мы привезем их обратно.
11
Стихотворение «Любовь» Р. Бернса. (Пер. С. Я. Маршака.)