Страница 77 из 79
— Так-то лучше, — объявил он, швыряя блузку в сторону, — намного лучше. — Не представляешь, как долго я об этом мечтал, — шептал он, накрывая ладонями полные груди.
— Я… боялась, — просвистела Амели, чувствуя, как соски твердеют под умелыми мужскими пальцами, — что ты больше никогда ко мне не прикоснешься.
На лице Селвика отразился ужас, а руки по-хозяйски сжали жемчужные полушария.
— Молчи! Я прикоснусь к тебе снова… — Ричард припал к соску губами, — снова, — нежно поцеловал другой, и снова жадные губы набросились на первый сосок, и она больше ничего не видела и не слышала.
Когда трепещущий язык Селвика провел по сморщенному розовому соску, Амели выгнулась, словно дуга, и вцепилась в короткие светлые волосы.
— Похоже, кому-то не терпится, — промурлыкал Ричард, опуская руку к шнуровке на шерстяной юбке.
— Терпением я никогда не отличалась, — отозвалась Амели, притягивая к себе жадные губы Селвика.
Девушка не знала, чего она ждет, но поджарое тело Ричарда и золотой пушок, скользящий по набухшим соскам доводили ее до неописуемого блаженства. Селвик снял с нее юбку, а потом покрыл поцелуями каждый сантиметр кожи от талии до самых щиколоток.
Ричард швырнул юбку и панталоны в дальний конец каюты (чем дальше, тем лучше), выпрямился и… в немом изумлении уставился на это чудо. В воображении он уже миллион раз раздевал свою возлюбленную, но все фантазии меркли перед тем, что он сейчас увидел. Нежное молочно-белое тело на красном шелковом покрывале. Округлые бедра, изящная выпуклость живота, пухлые ягодицы, тонкие щиколотки.
— Боже, какая ты маленькая! — восхищенно проговорил он. — Сама женственность и совершенство.
Потянувшись к Ричарду, Амели обняла его за шею.
— Ты тоже, — чуть слышно проговорила она, когда, сомкнувшись вокруг талии, пальцы Селвика заскользили к ее груди.
— Что?! — обиженно воскликнул Ричард.
— Я имела в виду совершенный, — зардевшись, пролепетала мисс Балькур. — По крайней мере…
Она казалась такой смущенной и беззащитной, что Ричард остановил ее долгим страстным поцелуем.
Молодые люди опустились на подушки. Пальцы Селвика путешествовали по прекрасному молочному телу, отвечавшему страстью на каждое его прикосновение. Вот он провел языком по ушной раковине, и, глухо застонав, Амели прижалась к нему еще крепче, словно греясь в его тепле.
Сильная грудь так близко, что Амели слышит каждый вздох. По щеке Ричарда поплыл золотистый блик, и девушке захотелось поймать его губами. Нежно коснувшись яремной впадины, она почувствовала, как тонкое, поджарое, как у гончей, тело трепещет. Дыхание стало прерывистым, а потом…
— Почему ты считаешь по-гречески? — смущенно спросила мисс Балькур.
— Чтобы держать себя под контролем, — глухо ответил Селвик и принялся играть с темным треугольником курчавых волос.
— А-а…
Амели не поняла, что он имеет в виду, но ей тут же стало не до этого, потому что проворные пальцы Ричарда скользнули во влажную ждущую глубину. Боже, что же он с ней делает? То же самое, что той ночью на Сене, только сейчас она видит его лицо и ласкает обнаженное тело… Сейчас каждое прикосновение в сто раз слаще! Пальцы Ричарда ритмично задвигались, и Амели закричала.
— Черт побери! — простонал Селвик и, отстранившись, принялся расстегивать штаны.
Пуговица отлетела и рикошетом ударилась о стенку каюты. Усмехнувшись, Амели стала помогать. Узкие штанины собрались на коленях, и Ричард выругался. Наконец штаны упали на пол и, теперь полностью обнаженный, Селвик опустился на шелковое покрывало.
— Где мы остановились? — хрипло спросил он.
Амели взяла его руку и положила на курчавый треугольник. Ричард чувствовал, как закипает кровь. Можно снова начать считать по-гречески, только стоит ли? Медленно убрав руку, Селвик приложил к увлажнившемуся входу набухший пенис. Осторожность, сейчас главное осторожность и терпение.
Изогнувшись, Амели шире развела ноги. Чего же он медлит?
— Пожалуйста! — сорвалось с ее губ.
— Тебе… будет… больно, — укрощая собственную страсть, прошептал Ричард.
Головка пениса скользнула по клитору, и острые ногти Амели вонзились в сильное мужское предплечье.
— Ну пожалуйста!
Больше сдерживаться он не мог. Ричард вошел в нее и на мгновение задержался, почувствовав невидимый барьер.
— Давай остановимся? — спросил он и приготовился к отступлению.
Закусив губу, Амели покачала головой.
— Нет, — взмолилась она, — пожалуйста, нет!
Ричард не смог бы, даже если бы очень захотел. Стараясь двигаться медленно, он почувствовал, как расслабляется тело Амели. Прильнув к губам Селвика, девушка начала вращать бедрами, сначала медленно и неловко, а потом быстрее, постанывая в такт движениям. Обвив спину любовника ногами, она увлекала его в глубину, заставляя забыть об осторожности.
Ричард вошел в нее во всю длину, а Амели выгнулась и бешено закрутила бедрами. Перед глазами разрывались тысячи бриллиантовых искр, а тело содрогнулось от оргазма. Продержавшись на секунду дольше, Селвик с болезненным стоном излил семя.
Не решаясь произнести ни слова, он осторожно перевернулся, так что его возлюбленная оказалась сверху.
Как чудесно пахнет его тело, разгоряченное и такое родное! Словно боясь потерять, Амели оплела ногами обнаженные бедра Ричарда и лишь через некоторое время, успокоившись, положила голову ему на плечо.
— Ммм, — заворковала она, перебирала влажные волоски на его груди, — как хорошо.
— Ммм, — отозвался Ричард, убирая темную вьющуюся прядь, упавшую ему на лицо, — а ведь в Лондоне мне придется сдерживаться.
— Ну вот! — искренне расстроилась Амели.
— Да, пока мы не обвенчаемся официально.
— И как долго это может продлиться?
— Недели, а то и месяцы, — застонал Селвик. — Все эти свадебные приготовления… — раздраженно проговорил он.
— Черт! Тогда, может, останемся на пакетботе? — предложила девушка.
— Отличная идея!
— Думаешь, завтра будет ясно? — спросила Амели и улыбнулась, вспомнив, что в первый день знакомства задала такой же вопрос.
Ричард так и впился в нее глазами.
— Тогда путешествие может затянуться на несколько дней.
— А тебе не кажется, что мы это уже проходили? — игриво поинтересовалась прелестница.
— Хм, дай подумать… Вообще-то да, но налицо явные различия.
— Например?
— В прошлый раз, — рука Селвика скользнула по обнаженной груди девушки, — мы были одеты.
— Это единственное различие?
— Да, единственное и определяющее.
— Есть еще одно.
— По-моему, только это.
Амели покачала головой.
— Подумай.
— Не знаю, сдаюсь.
— На этот раз я тебя люблю.
Глава 41
В погожий день Онслоу-сквер казалась намного приветливее.
Точнее, могла бы казаться, если бы не жуткое похмелье, превратившее ласковые солнечные лучи в настоящую пытку для глаз. Притаившись на крыльце дома миссис Селвик-Олдерди, я нерешительно смотрела на кнопку звонка. Может, выпить еще пару таблеток «тайленола», позвонить хозяйке и, сославшись на неожиданный приступ бубонной чумы, сбежать в мою миленькую темную квартирку?
Но тогда придется ехать на метро. А вдруг меня стошнит прямо в вагоне?
Будь дело только в тошноте, я бы галопом понеслась в метро. Объемистый полосатый пакет из «Теско», в котором лежал многослойный пластиковый сверток с письмами — вот что не позволяло уйти. Я обещала миссис Селвик-Олдерли, что верну их сегодня, а слово нужно держать.
Вчера вечером… О чем я только думала? От досады страшно захотелось разбить больную голову о домофон. Хотя еще неизвестно, что сломается первым… Колин Селвик наверняка считает меня пропойцей и идиоткой. Надеюсь, я хоть песен не пела? Может, танцевала на столе? Даже вспоминать страшно… Нет, по-моему, ничего такого не было, однако для пущей уверенности лучше позвонить Пэмми. Вроде бы провалами памяти пока не страдаю… Но ведь в этом-то и вся заковырка: если память подводит, то как вспомнить, были провалы или нет? Брр!