Страница 62 из 79
От такого предложения у Амели мурашки поползли по коже. Здравый смысл подсказывал, что нужно ответить отказом. Хотя одних их вряд ли отпустят, а упускать такую возможность привести в исполнение свой план просто нельзя.
— Да, с удовольствием! — после минутного колебания ответила Амели.
— …кровь лилась рекой! Что ты сказал, милый?
— Я пригласил мисс Балькур прогуляться в саду, и она любезно согласилась. Кстати, хочу уточнить, что садовник всего лишь оцарапал руку.
— Прогуляться в саду? Как мило! То есть вас должен кто-то сопровождать. Генриетта, дорогая, почему бы тебе не пойти с ними?
— Как я могу быть компаньонкой, мне же всего девятнадцать? — запротестовала девушка.
Нетерпеливо притопывая, маркиза что-то зашептала дочери на ухо.
— Ну ладно, — согласилась Генриетта.
— Пойдемте? — хрипло предложил Ричард, протянув Амели руку.
Едва закрылась стеклянная дверь, брат и сестра многозначительно переглянулись.
Широко зевнув, Генриетта упала на стоявшую на веранде скамейку.
— Я так устала! Если не возражаете, я тихонько посижу здесь, посмотрю на звезды…
— Спасибо, — беззвучно прошептал Ричард.
Крепко прижав к себе руку Амели, Селвик спустился с ней по каменным ступенькам в залитый лунным светом сад.
Глава 32
Амели не знала, как начать разговор.
Они медленно шли к фонтану, и мисс Балькур не могла заставить себя поднять глаза и посмотреть на того, кому мечтала отомстить. Как же он похож на Пурпурную Горечавку! Сердце болезненно сжалось… «Дура, романтичная дура!» — подумала мисс Балькур и, поймав вопросительный взгляд Селвика, натянуто улыбнулась. Конечно же, он похож на Пурпурную Горечавку. Этот лицемер и есть Пурпурная Горечавка.
Хорошо хоть хруст гравия заглушает громкий скрежет зубов…
— Неужели вы дрались на шпагах с живыми изгородями? — наконец спросила Амели.
Она будет сильной, а сердце — каменным.
— Только потому, что папа сказал, что это заколдованные драконы, — ответил Ричард с улыбкой, способной превратить любой камень в масло. Лорд Селвик махнул рукой в сторону темных кустов. — Но сад вашего брата в полной безопасности, можете быть уверены.
— Думаю, в данном случае пара ударов мечом не помешает, — отозвалась мисс Балькур, нагнувшись над бесформенным розовым кустом. — Ай!
— Колючие, правда? — Ричард быстро перевернул тонкую девичью ладонь и внимательно осмотрел уколотый палец. Боже, какая нежная кожа!
— Нужно же розам как-то защищаться, — вырвала руку его спутница.
— Кажется, вы вполне искренне им сочувствуете.
— Просто моя тетя Абигайль разводит розы, — уклончиво ответила Амели и, старательно игнорируя насмешливый взгляд Селвика, пошла по узенькой гравийной дорожке.
Пока все идет хорошо: удается вести дружескую беседу и сдерживать свой темперамент. Ну, почти удается. Ричард ведь не заметил, как бешено стучал ее пульс, когда он рассматривал ладонь?
— Нужно посоветоваться с ней насчет обрезки шипов…
Боже, что он делает? Амели чувствовала, как от одного взгляда зеленых глаз тело покрывается гусиной кожей.
— Вы ведь хотели посмотреть статуи? — сиплым от напряжения голосом спросила она. — Кажется, так вы сказали своей маме?
— Ах да! Кстати, простите, что мы свалились вам как снег на голову.
Нельзя его жалеть только за то, что он потупил взор и говорит тоном примерного школьника! Селвик-то ее не жалел и бессовестно играл с ее чувствами. В конце концов, у Синей Бороды тоже была мать!
— Кажется, в вашей семье все очень славные, — искренне сказала Амели.
— Ну, сегодня я с вами согласен, — пошутил Ричард, посмотрев на Генриетту, с преувеличенным интересом разглядывающую звезды.
— Вам очень повезло!
Вся нежность мира сосредоточилась в глазах лорда Селвика.
— Мне очень жаль ваших родителей. Искренне жаль.
— Думаю, не стоит к этому возвращаться, — нервно пожала плечами Амели.
— А мне кажется, стоит, — заявил Ричард и, остановившись у очередного бесформенного куста, потянулся за рукой Амели. — На пакетботе мы немного повздорили, и я хочу все исправить.
— Никакой необходимости нет!
Амели поспешно отдернула руку и, не зная, что делать с ней, а также с другой, не менее уязвимой рукой, сцепила их за спиной. Плечи выгнулись, и пышная грудь подалась вперед. Лорд Селвик тут же впился в нее хищным взглядом.
Поборов соблазн затянуть корсаж потуже, девушка устало ссутулилась.
— Все давно в порядке. Вы были так добры ко мне: подвезли в Париж, показали коллекцию, — с преувеличенным энтузиазмом начала она. — Можно сказать, что инцидент исчерпан.
Естественно, все было совсем не так, и чуткий Селвик прекрасно это знал.
— Ну как мне вас убедить, что я не подлый убийца?
Розовый шип больно уколол Амели руку. Когда же она выпустила разговор из-под контроля? Нужно было флиртовать, очаровать, одурманить, а потом раздавить носком туфельки. А что получилось? Она пьяна от цитрусового запаха одеколона, а колени дрожат от желания.
— Уже убедили, — пробормотала Амели, рассматривая кашне Селвика. Оно так близко, что накрахмаленная ткань почти касается ее лица. Еще один шаг, и его колени… — Правда убедили!
Накрахмаленное кашне отступило.
— Вот и отлично.
Амели подняла глаза и тут же об этом пожалела.
— Не хочу, чтобы вы плохо обо мне думали, — тихо проговорил Селвик, и, почувствовав, как трепещет его спутница, нежно убрал за ухо выбившийся локон.
В зеленых глазах отражаются звезды…
— Нет! — Мисс Балькур отстранилась так резко, что волосы зацепились за колючий куст. На бледном перекошенном лице читалась паника. — Нет! Я просто… просто не могу.
Звезды померкли, лорд Ричард отступил, опустив руки в карманы.
— Почему не можете? Неужели я вам так не нравлюсь?
«Не нравлюсь». Пальцем в небо! Больше всего на свете Амели хотелось схватить Селвика за плечи и трясти, пока не застучат зубы, а потом вместе с ним раствориться в бесконечном поцелуе. А он говорит «не нравлюсь». Как назвать свое чувство, она не знала: ни в английском, ни во французском не найдется слова, достаточно емкого, чтобы передать всю глубину ее переживаний. В любом случае это не «не нравлюсь».
Разве можно так сильно презирать кого-то и одновременно желать? Хоть в одном языке мира есть для этого подходящее слово?
— Нет, — хрипло сказала Амели, — дело не в этом.
На красивом лице мелькнуло облегчение.
— Тогда в чем?
Можно сказать ему правду. Пусть объяснит, почему он так себя вел. Амели жадно вбирала дорогие ее сердцу черты: тонкий нос, внимательные зеленые глаза, высокие скулы. Пурпурная Горечавка без маски.
Лгун, обманщик несчастный! Пусть страдает так, как страдала она!
Посмотрев на розовый куст, Амели решилась.
— Я люблю другого, — твердо сказала она.
Из всех возможных ответов — а Амели собиралась с мыслями достаточно долго, и Селвик успел просчитать все варианты — такого он ожидал меньше всего.
— Кто он?
— Пожалуйста, не спрашивайте!
Мысли (и недавно съеденный ужин) закружились в бешеном калейдоскопе. Кто же этот счастливчик? Кем бы он ни был, Ричард с радостью выбьет ему зубы. Вряд ли Марстон, если, конечно, Амели не обладает тайной страстью к порочному. В Париже она недавно, так что едва ли успела завести поклонника. Может, любимый остался в Шропшире? Тогда как она могла целоваться с Пурпурной Горечавкой? О нет! Правда оглушила его, словно мешок с мукой.
Он ревнует Амели к своему второму «я»!
Ну почему это случилось именно с ним? Подобные ситуации даже в книгах не описываются. У короля Артура, Менелая и им подобных были реальные соперники. Ни одному из них не мешало собственное alter ego. Да, неприятно наставлять рога самому себе!
Лорд Селвик против Пурпурной Горечавки, вот так ситуация!
Черт! Равно как мисс Балькур, Ричард не мог облечь свои переживания в словесную форму.