Страница 4 из 79
Не придумав в ответ ничего подходящего, Амели гневно смотрела на сестру, а та только прижала к груди тряпичную куклу.
— Пожалуйста, расскажи, что ты придумала!
— Поклянись, что не проболтаешься!
Амели хотелось выглядеть грозной, но ничего не вышло, потому что старый парик съехал набок.
Джейн поспешно кивнула.
— Я собираюсь помочь Очному Цвету спасти папу, — важно сказала Амели.
От неожиданности Джейн уронила куклу на пол.
— Можно я буду тебе помогать? — робко попросила девочка.
Неожиданное предложение кузины обернулось настоящим благом. Именно Джейн придумала мазать зубы смолой и сажей, чтобы они стали похожи на старушечьи. Очистить их к приходу няни оказалось гораздо труднее, но девочки справились. Именно Джейн выбрала наиболее удобный путь во Францию, показала его Амели на карте и научила, как спуститься по черной лестнице, чтобы не скрипнула ни одна ступенька.
Блестящий план так и не удалось привести в исполнение. Не подозревая, что в Англии растут такие помощницы, Очный Цвет попытался спасти виконта де Балькура. Из газет Амели узнала, что знаменитый шпион попробовал вывезти виконта из Парижа в бочке из-под дешевого красного вина. Все могло бы получиться, если бы один из стражников не захотел пить и не вскрыл бочку. Обнаружив вместо божоле виконта де Балькура, охранник поднял тревогу. По утверждению журналистов, отец Амели сражался, как лев, но разве он мог справиться с целым отрядом революционеров? Через неделю почтальон принес маме маленькую карточку с одним-единственным словом: «Простите», а вместо подписи — алый цветочек.
Получив страшную новость, мама слегла, а Амели в присутствии Джейн поклялась, что, как только вернется во Францию, обязательно отомстит за родителей. Для этого необходим беглый французский, а девочка чувствовала, что родной язык постепенно отступает под ежедневным натиском английского. Амели пыталась говорить по-французски с гувернантками, но вне уроков достойные дамы болтали в основном о моде. Тогда девочка взяла томик Мольера и стала читать вслух овцам.
Латынь и греческий не помогут отомстить за родителей, однако в память об отце Амели решила не забрасывать и мертвые языки. Виконт де Балькур частенько рассказывал дочери о капризных богах и мстительных богинях, и Амели отыскала все его истории в библиотеке Вулистон-мэнор. Дядю Бертрана больше интересовали трактаты об овцеводстве, тетя Пруденс вообще не жаловала книги, но не пропадать же отличному собранию классики. Девочка читала Вергилия и Овидия, Гомера и Аристофана, сухие исторические труды и скандальную любовную лирику. А гувернантки, плохо владевшие латынью и еще хуже греческим, наивно предполагали, что все, написанное на древних языках, должно быть пристойным!
Самой Амели больше всего нравилась «Одиссея», которую она перечитывала снова и снова. Одиссей столько всего пережил, но все же смог вернуться домой, и она тоже сможет.
Когда девочке исполнилось десять, в иллюстрированных еженедельниках появились статьи, что Очный Цвет рассекречен и вынужден удалиться на покой. Однако кто и каким образом раскрыл знаменитого шпиона, не уточнялось. «Очный Цвет разоблачен!» — заявлял «Вестник Шропшира», а вот журнал «Космополитэн леди» посвятил целых десять страниц описанию «Весеннего гардероба от Очного Цвета».
Амели была в замешательстве. Конечно, Очный Цвет лишил ее отца, но скольких аристократов все же смог спасти от гильотины! К тому же, если знаменитый шпион отошел от дел, кому она предложит свой безупречный французский? Девочка подумывала о том, чтобы действовать в одиночку, когда в «Вестнике Шропшира» появилась любопытная статья. «Очень надеюсь, что Пурпурная Горечавка продолжит мое дело», — писал сэр Перси Блейкни.
Изумленная, девочка передала газету Джейн.
— Кто такой Пурпурная Горечавка?
Этот же самый вопрос волновал очень многих, тем более что Пурпурная Горечавка стал главным героем газетных передовиц. Однажды вместе с бродячим цирком ему удалось вывезти из Парижа пятнадцать аристократов. Сам шпион был в шкуре ручного медведя. Робеспьер потрепал зверя по голове, не подозревая, что это его злейший враг. Когда во Франции перестали убивать аристократов и переключились на войну с Англией, Пурпурная Горечавка перешел на службу в министерство обороны.
— Мы бы никогда не победили, если бы не смелость одного человека, который называет себя маленьким пурпурным цветком, — заявил адмирал Нельсон, разгромив французский флот у берегов Египта.
Загадка Пурпурной Горечавки занимала как англичан, так и французов. По обе стороны Ла-Манша люди строили самые невероятные предположения. Некоторые считали, что он английский аристократ, коренной лондонец, так же, как сэр Перси Блейкни. Возможно, это даже сам сэр Перси, ловко дурачивший французов уже под другим именем. Лондонцы и вовсе терялись в догадках, в качестве возможных кандидатов называя то Франта Браммела[5], то герцога Йоркского, беспутного брата принца Уэльского. Думали даже, что Пурпурная Горечавка — изгнанный французский аристократ, мстящий за поруганное достоинство и честь. Проклинавшие Пурпурную Горечавку французы с удовольствием поделились бы своими соображениями с англичанами, но, увы, мало кто из них говорил по-английски.
Амели считала знаменитого шпиона героем, но своими соображениями делилась только с Джейн. Тут же вспомнились старые планы, но на сей раз девочки собирались поступить на службу к Пурпурной Горечавке.
Шли годы, Амели по-прежнему жила в Шропшире, а единственным человеком в черной маске был маленький кузен Нед, игравший в разбойников. Иногда хотелось сбежать в Париж, но даже если получится, чего она добьется? Войны между Англией и Францией не прекращались, и пересекать Ла-Манш становилось все сложнее. Она начала бояться, что уже никогда не увидит родной город, а Пурпурную Горечавку тем более. Неужели вся жизнь так и пройдет в сельской глуши?
И тут пришло письмо от Эдуарда.
— Так и знала, что найду тебя здесь!
— Что?
Амели так увлеклась чтением письма, что не заметила девушку в голубом платье.
В руках Джейн корзина полевых цветов, но других доказательств долгой прогулки по лугам нет. На тонком муслиновом платье ни единой складки, аккуратный пучок не растрепался, равно как и изящный бант на шляпке.
— Мама тебя ищет. Она хочет знать, куда ты положила ее розовое мулине?
— Почему она думает, что нитки у меня? Кроме того, — чтобы пресечь возможные вопросы, Амели показала на письмо Эдуарда, — разве стала бы я думать о мулине, получив это?
— Письмо? Очередное любовное послание от Дерека?
— Боже! — поморщилась Амели. — Ну что за дурацкие мысли? — возмутилась она и, понизив голос, продолжала: — Это же письмо от Эдуарда!
— От Эдварда? — на английский манер назвала кузена Джейн. — После стольких лет он наконец удосужился послать тебе весточку?
— Ах, Джейн, не будь к нему так строга. Он хочет, чтобы я жила с ним.
Джейн выронила корзину с цветами:
— Ты, наверное, шутишь?
— Конечно, нет. Это же здорово!
Амели рассеянно собирала рассыпавшиеся по траве цветы, как попало укладывая их в корзину.
— Что именно написал Эдвард?
— Ты только послушай. Война закончилась, и я могу спокойно вернуться во Францию. Эдуард хочет, чтобы я поселилась с ним и стала хозяйкой в Отеле де Балькур.
— А ты уверена, что это безопасно?
— Ну, вооруженные простолюдины по улицам больше не бегают, — рассмеялась Амели. — К тому же как долго Бонапарт находится на посту первого консула? Три года? Поэтому Эдуард и хочет, чтобы я вернулась во Францию! Наполеон так старается, чтобы его жуткое, незаконное правительство выглядело пристойно…
— А ты-то тут при чем? — недоумевала Джейн.
— …Поэтому он и привечает аристократию, — продолжала Амели, подчеркнуто игнорируя вопрос сестры. — Вернее, не сам Бонапарт, а его жена Жозефина. Она создала нечто вроде салона для представительниц знатных семей, вот Эдуард и хочет меня в него внедрить.
5
Франт (Джордж Брайан) Браммел — английский законодатель мод XIX века, фаворит принца-регента (будущего Георга IV). После ссоры с ним в 1816 году уехал во Францию, где умер в нищете в психиатрической лечебнице.