Страница 2 из 79
— Бедная девочка, вы похожи на выжатый лимон!
Элегантная женщина в темно-синем костюме из пушистого букле с оригинальным малиновым кашне смотрела на меня с явным сожалением. Белые как снег волосы (ну хоть в чем-то я не ошиблась) уложены в высокую сложную прическу, которая делала миссис Селвик-Олдерли похожей на королеву. Благодаря осанке она казалась очень высокой, даже выше меня (сто семьдесят пять сантиметров роста плюс пятисантиметровые каблуки). Да, остеопорозом она явно не страдает.
Приготовленная речь вытекла из памяти, совсем как капли дождя с подола плаща.
— Э-э-э, здравствуйте, — запинаясь, проговорила я.
— Ужасная погода, правда? — Миссис Селвик-Олдерли ввела меня в кремовое фойе и показала, куда повесить плащ. — Вы добирались от Британской библиотеки?
Вслед за хозяйкой я прошла в гостиную, раскисшие сапожки хлюпали по мягчайшему персидскому ковру. Легкий диван и два кресла, обитые вощеным ситцем, кто-то придвинул к мраморному камину, в котором уютно потрескивал огонь. Похоже, миссис Селвик-Олдерли любит читать: на журнальном столике много книг, но сегодня их сдвинули в сторону, освободив место для чаепития.
Взглянув на столик, хозяйка негромко вскрикнула:
— Печенье забыла! Сейчас вернусь, а вы устраивайтесь поудобнее.
Поудобнее… Легко сказать. Миссис Селвик-Олдерли, конечно, очаровательна, но в ее обществе я чувствую себя как школьница в кабинете директрисы.
Заложив руки за спину, я подошла к камину. Все как обычно: фотографии родственников, расставленные в хронологической последовательности. Справа покоричневевший портрет совсем молодой девушки с короткими кудрями в стиле конца тридцатых. Незнакомка задумчиво смотрела куда-то вдаль. Остальные снимки поновее и в основном групповые: по-праздничному одетые люди, улыбающиеся в камеру фотографа. Судя по всему, семья большая и очень дружная.
Одна из фотографий показалась особенно интересной. Она стояла посередине полки, скрытая портретом двух маленьких девочек с незабудками в руках. В отличие от большинства снимков на этом был только один мужчина верхом на лошади. Вьющиеся светло-русые волосы развевались на ветру. Изящно очерченные губы и высокие скулы напоминали миссис Селвик-Олдерли. Но если она по красоте и элегантности напоминала фарфоровую статуэтку, то мужчина так и излучал жизненную энергию. Даже с фотографии он улыбался столь заразительно, что остаться равнодушной было просто невозможно.
Тут вернулась хозяйка с большим блюдом, наполненным шоколадным печеньем.
Я вздрогнула, будто меня поймали за чем-то постыдным.
Миссис Селвик-Олдерли поставила печенье на столик.
— Разглядываете снимки? Чужие фотографии притягивают, как магнит, вам так не кажется?
— Да, пожалуй.
Я робко присела на диван: жаль дорогой обивки, ведь юбка еще не высохла!
— Просматривать чужие фотографии — все равно что читать книгу, — нерешительно проговорила я. — А тут у вас столько старых снимков… Поневоле начинаешь гадать, кем были эти мужчины и женщины, как жили…
— Именно потому люди увлекаются историей, — заметила миссис Селвик-Олдерли, поднимая изящную фарфоровую чашечку.
Мы разговорились об английской литературе, и я почувствовала себя в своей тарелке.
Немного доброжелательности со стороны хозяйки, и я уже рассказывала о том, как увлеклась историей (следствие бесконтрольного «глотания» книг в нежном возрасте), о ситуации на историческом факультете в Гарварде (настолько сложной и запутанной, что и вспоминать не хочется) и причине, по которой я приехала в Англию. Рассказ стремительно приближался к тому, что было не так с Грантом (все!), когда я поспешно сменила тему, спросив миссис Селвик-Олдерли, не рассказывали ли ей в детстве о знаменитых шпионах девятнадцатого века.
— Ну конечно же, милая, конечно! — грустно улыбнулась миссис Селвик-Олдерли. — Мы только в шпионов и играли, по очереди примеряя роли Пурпурной Горечавки и Розовой Гвоздики. А вот моему кузену Чарлзу больше нравился злой сыщик Деларош. Как здорово он имитировал французский акцент! Вылитый Морис Шевалье[3]! Сколько лет прошло, а мне до сих пор смешно. Чарли приклеивал усы (мы были уверены, что все злодеи носят усы), сооружал из маминого платка накидку и носился по саду, осыпая проклятиями Пурпурную Горечавку.
— А вам кто нравился? — спросила я, вдохновленная ее рассказом.
— Естественно, Розовая Гвоздика!
Мы заговорщицки переглянулись.
— Вас ведь интересует именно Розовая Гвоздика? — многозначительно спросила миссис Селвик-Олдерли. — Вы, кажется, диссертацию пишете?
— Все правильно. — Я вкратце описала главы, которые собиралась посвятить похождениям Очного Цвета и искусству перевоплощения Пурпурной Горечавки. Об этих двоих информации было более чем достаточно… — А вот о Розовой Гвоздике ничего не нашла, — уныло закончила я. — В газетах только пишут, что ему поручались самые сложные задания.
— На что же вы надеетесь?
Я уставилась на дно чашки.
— Ну, это мечта любого историка. Найти потерянную рукопись, озаглавленную «Как и почему я стал Розовой Гвоздикой». Мне бы хватило письма или сводки министерства обороны, проливающей свет на его личность. Да что угодно, что поможет понять, где искать дальше.
— Кажется, я смогу вам помочь.
Губы миссис Селвик-Олдерли дрогнули в чуть заметной улыбке.
— Правда? — оживилась я и выпрямилась так резко, что чуть не выронила чашку. — Вы что-то о нем слышали?
В светло-голубых глазах миссис Селвик-Олдерли загорелись огоньки.
— И не только слышала, — прошептала она, наклоняясь ко мне.
От возбуждения закружилась голова. Что же это? Старое письмо, скорее даже предсмертное послание, передававшееся из поколения в поколение? Сейчас его хранительницей является миссис Селвик-Олдерли… Но с какой радости она вдруг раскроет мне священную тайну семьи? Да, замечталась, пора вернуться с небес на землю.
Арабелла Селвик-Олдерли грациозно поднялась с диванчика.
— Пойдемте, — поманила она, оставив чашечку на журнальном столике.
Моя чашка громко звякнула о блюдце и чудом не разбилась, когда я проследовала за хозяйкой к двум большим окнам, выходящим на площадь. Между ними висело несколько портретов-миниатюр, и на секунду я испугалась, что миссис Селвик-Олдерли просто хочет показать мне картины. Миниатюры неплохие, но при чем тут я?
Справа от окон маленький восьмиугольный столик с розовой фарфоровой конфетницей, а слева книжные полки, тянущиеся через всю гостиную.
Однако миссис Селвик-Олдерли не интересовали ни столик, ни полки. К моему вящему удивлению, она опустилась на колени перед массивным сундуком, стоявшим прямо под миниатюрами. Декоративно-прикладным (или как его там называют?) искусством я особо не увлекалась, но уже достаточно походила по английским музеям, чтобы понять, что сундук относится к началу восемнадцатого века, если только это не очень удачная подделка. Крышку украшала мозаика из разных сортов дерева, изображающая цветы, птиц, а в самом центре большое райское дерево.
Из кармана миссис Селвик-Олдерли появился необычной формы ключ.
— В этом сундуке скрывается разгадка тайны Розовой Гвоздики, — объявила женщина, поднеся ключ к скважине.
Бронзовый замок щелкнул, и крышка тут же поднялась — несмотря на возраст, все механизмы работали отлично. Через секунду я уже стояла на коленях перед сундуком вместе с хозяйкой.
Первой реакцией было сильное разочарование: ни тебе старых газет, ни писем. Я с удивлением смотрела на выцветший веер, пожелтевший отрез украшенной вышивкой ткани и полуистлевшие останки букета, перевязанного превратившейся в лохмотья ленточкой. Там были еще какие-то древние безделушки, но я чувствовала себя обманутой и начала подниматься.
Никогда не стоит спешить с выводами. Тонкие с голубыми прожилками вен руки миссис Селвик-Олдерли потянули за бархатную обивку, аккуратно снимая первое отделение. Итак, в сундуке имелось двойное дно и второе отделение, а в нем… Я снова встала на колени, побелевшие пальцы так и вцепились в украшенную мозаикой крышку.
3
Морис Шевалье — французский певец, киноактер. В 1912–1918 гг. в театре оперетты, затем на эстраде (шансонье). Получил широкую известность в конце 20-х и в 30-х гг. С 1911-го работал в кино, снимался в фильмах «Парад любви» (1931), «Веселая вдова» (1934), «Молчание — золото» (1947), «Век любви» (1956), «Канкан» (1962), «Фанни» (1963), «Дети капитана Гранта» (1965, роль Паганеля) и др.