Страница 55 из 73
Ухмыльнулся. Но миг — и вдруг, паясничая, прищурился:
— Нам, партизанам, не велено сдавать свои позиции!
Ржу:
— Нет, ну серьезно! Кто ты, откуда? Кто твои родители? Есть ли братья, сестры? Кто ты по образованию? — сложила «лапки» у него на груди и умостила сверху подбородок. И хоть не особо удобно было, а все же с удовольствием пялилась в полюбившееся уже до одури… лицо этого странного человека.
Хотел, было, видимо пошутить — отшутиться, как всегда. Но еще мгновение зрительного боя — и сдался. Хмыкнул. Шумный вздох — и отвел глаза в сторону. Взор поплыл около, а затем и вовсе устремился, утонул в небесной дали.
— Кто-кто… что? — не смог не съязвить. Прокашлялся: — Сам родом отсюда. Это вы — приезжие, «варвары»-налетчики, — гыгыкнул. Не отреагировала я на шутливый укор. Помолчал немного, сражаясь с какими-то своими тяжелыми рассуждениями, мыслями. — Родители… ну… мать ушла, бросила нас, когда мне было лет пять, а брательнику, — немного помедлил, — лет семь… Да, семь — на два года, если не путаю, он меня старше. И, да, — рассмеялся пристыжено. — Брат у меня есть, родной, — взор в очи. — И ты его даже знаешь, — поежилась я тотчас… лишь бы не Мазуров, умоляю (!) — Кряжин, — огорошивая, перебивая зародившуюся истерику. — Врач из больницы, который нам помогал. Жены фамилию взял. Вот так и разошлись мы окончательно… Вообще, мы очень разные… Вон, — кивнул головой на меня, — как вы с Риткой.
— Она мне не родная, — перебиваю. — Двоюродная. Это Рожи близкая родная.
— Ну, — ухмыльнулся. — Какая разница… выросли-то вместе. Да и… будто они похожи? Разве что, я не знаю там, — улыбнулся, — глазами. Или ростом… А в остальном — диаметральная противоположность, как и вы с ней. — Скривился вдруг: — Ладно, не о том. Батя нас один воспитывал. Но пока мать не ушла — бухал в свое время частенько, организм посадил, да еще курил, как паровоз, а потому… не удивительно, что нам и двадцати не стукнуло, как он… того. Кряга на медика учился. А я — так, ПТУ, потом в техникум попал, но не доучился — выгнали за прогулы. Куда мне? — ржет. — У меня… улица, дела. Причем… уже тогда не куклам головы отрывали, — гоготнул. — Так что… а их чертежи и сопли — не для меня все это.
— А в армии служил?
Заржал откровенно:
— Я? — ядовитая ухмылка. Шумный вздох, подавляя смех. Прокашлялся. — Нет. Сначала не нашли… чтоб забрать. — Рассмеялась уже и я (сдержано), не прокомментировала. — А потом… и интерес отпал… — немного помедлил, — не без кое-каких рычагов. А ныне — уже и поздно.
Остаточный мой хохот — и наконец-то совладала с собой.
— Так, подожди, — пронзенная мыслью, вмиг замотала я лихорадочно головой. — А по профессии ты кто? — несмело улыбаюсь.
Взор в глаза — даже приподнял голову:
— Че? — гогочет. — Тоже дипломную хочешь мне защитить?
— Дурак, что ли? — обижено я гаркнула, спрятав взгляд.
— Да че ты, Малыш? Шуток не понимаешь? — захохотал. Расселся. Привстала и я. Обнял, сгреб в охапку — и усадил себе на колени, прижав спиной к своей груди. Шепотом развеселым на ухо: — Лично мне понравилось. Все как в аптеке — получите… распишитесь.
— Ну, — надула я губы еще сильнее. — Не все такие, как я там. Наш универ тем и славится, что не взятками рулит, а знаниями.
— Ага, — заржал враз. — Потому и тачки такие дорогие у некоторых преподов. Вообще… никто и никогда не отменял ленивых двоечников, которым тоже нужен «билет профпригодности», а потому… почему бы и нет? Отличная оферта.
— А ты и такое слово знаешь? — заржала я.
И едва не хором:
— А ты нет?
Загоготал Мирон, поражаясь моей издевке:
— Да ладно? Когда это я успел так спалиться? — хохочет.
— Было дело… было… — добро иронизирую. — Ладно, — перебиваю, причем саму себя. — Так кто ты по профессии?
Рассмеялся пристыжено:
— Только не ржи! — сдавленный смех Мирашева. Молчу партизаном — давлю в себе любые позывы ответить ему тем же. — Электрик.
— Да ладно! — невольно визгом. Живо провернулась в объятиях. Взор в глаза: — Не врешь?
— А че? Нет… — гыгыкнул сдержано.
Хмыкнула. Развернулась.
— А че? — загыгыкал взвинчено. — Слишком простецкое, что ли? Или думала на мордобойщика, палача и «предпринимателя» меня там учили?
— Палача? — и снова обернулась, обрушивая взгляд ему в лицо.
Ядовито ухмыльнулся, цыкнув зубом:
— Пред-при-нимателя, — ехидным вердиктом.
* * *
— И че, маму никогда не искал? — несмело шепнула я, уже едва не засыпая в его теплых, нежных объятиях, убаюканная различными его откровениями, веселыми историями из жизни, юности…
Тихо рассмеялся:
— Шутишь? Эту ш*лаву? Если уж нахуй дети свои не нужны — вон… за сколько времени ни разу не попыталась связаться… Ладно, я — дол***б, если верить Кряге и бате покойному, но этот… Серега — он-то… хоть до раны прикладывай цацу… Чего его так, а? И потом, мы были еще малыми. Да, непослушными забияками, но как все дети… Нет, Вероник. — Жестко, приговором: — «Умерла»… так умерла.
Жуткая, жалящая тишина пролегла между нами, язвя воспоминаниями, ощущениями…. Размышлениями.
— А ты? Когда своим-то звонить будешь? Небось, ждут с новостями… да и так, в гости.
— Ну куда мне? — гаркаю. Хотя…. И явно лгу, причем не так ему, как себе — находя оправдания. Синяки только по телу еще кое-какие остались, а так — глянешь в зеркало… кроме как новой прически (А Мирашев меня даже в парикмахерскую сводил — не понравилось ему, почему-то, его собственное творение «ровнятеля») — … всё, как прежде.
Да и опять Рожа — что… врать? А потому… нет, не хочу.
Но поддалась уговорам. Отзвонилась, успокоила. Наплела вынужденно с три короба, что с Женькой пока, как и прежде, останусь жить. Что ее родственники с нормальной работой подсобили — и точка. Успокоила маму, что все хорошо… и если что, Рожа всегда за мной присмотрит. В общем, д*рьмово стало на душе — но… если хоть чуток тем станет спокойнее свою рутину переминать, то и мне хорошо…. Ибо, что еще надо?
Глава 33. Побег
Утро. Еще на часах и десяти не было, как кто-то совсем бесчеловечный (после вчерашней-то попойки) устроил нам резкий «подъем». Сначала мобильный стал разрываться на части, едва успевал Мирашев принимать звонки за звонками, а затем — уже и в дверь постучали.
— Собирайся, ехать надо! — приговором для меня послышались слова из коридора в сторону зависшего в растерянности Мирона. — блядь, че ты стоишь, думаешь?! — гневное. — Эти суки там расхуечат все к чертям собачьим, пока мы тут я*ца морочим!
— Вызвони мне Майорова! — приказом.
Разворот — и уверенно пошагал Мирашев ко мне, застывшей на пороге спальни в не меньшем шоке.
— Да че ему звонить?! Он уже давно туда поехал!
— МНЕ — бешеным криком, — НАБЕРИ ЕГО! — рявкнул около меня, не оборачиваясь. Ухватил за локоть — и силой потащил в комнату. Закрыл дверь. Глаза в глаза. Звонкий выдох: — Я уеду. Может, до завтра. Не знаю. Ни хуе не знаю, че там, как там… получится. Сейчас вызвоню Алису Майора, помнишь же ее? — Несмело, молча киваю, пряча взгляд. Продолжил: — Побудет она с тобой. Присмотрит. Только молю, — ухватил внезапно меня за плечи и встряхнул; поддаюсь — снова сцепились взоры. — Не начуди. Потерпи. Ник, я тебе верю… но тебе самой будет страшно. А пацанов приставлять — сама понимаешь… Да и там мне они нужны. К твоим же, — кивнул, — к Жаровой этой твоей, нет смысла. хуе его знает, что это там за суки были… с тобой в лесу. И отступятся ли они от мысли завершить начатое, если вдруг узнают, что ты жива осталась. Короче, тебе безопаснее будет здесь, у меня в хате, и под присмотром этой. Она хоть и тупая давалка, но драться, как и пушкой пользоваться… отлично умеет — бывший мент. Я вам ствол оставлю… если че — шмаляйте без разбору. Код от сейфа — 111–105[27]. Как по УК — не перепутаешь. Но прошу… ради меня… не начуди, а? Дождись. Хорошо? — пристальней уставился, казалось, желая проникнуть, забраться в самую душу. Несмело, немного запнувшись, киваю покорно. Испуганно и дальше таращу на него очи. Продолжил: — Я бы тебя с собой взял, но нельзя. Потерпи.