Страница 34 из 73
— Хорошо.
Идеально. Поспешно расплатиться — и дальше по курсу: туалетные принадлежности; еды немного приобрести, чай рассыпной…
Вроде, всё. Вдох-выдох — и в путь.
Черт, а адрес? Сука…
Перезваниваю — абонент недоступен.
Домой. Заодно постельное взяла (надо же! идиотка! чуть не забыла!)… свое, из мамкиных запасов вытащила, ибо покупать, если так-то, то уже и не за что.
Вбить в поисковике, нарыть адрес — и стремительно пуститься, рвануть к конечной точке.
* * *
Расспросить о недостающих частях врученного пазла, докупить мелочи — и передать всё конвоиру.
— Простите! — краснею, исходя уже от ужаса, смущения и неловкости. — А увидеть Его… как-то можно?
Скривился от раздражения мужчина. Махнул рукой куда-то на выход:
— Там вон, в окне. На короткое…
Разворот — и пошагал прочь, унося поклажу.
— Спасибо большое! — крикнула вслед, заливаясь благодарностью, почти понимая, что он имел в виду.
Отыскать нужное место, окошко — и в очередной раз расстроится. На запись по времени не успела… А потому с самого утра — занять очередь, и около обеда — оставить заявку на «короткое свидание».
Домой. Покорно ждать следующего дня…
* * *
Сесть за стол. Напротив Него. Склонить голову и молча слушать… внимать каждому Его слову…
— Не знаю, Ник, честно… кто навёл, кто заварил всё это. Так что будь осторожна. Никому не доверяй. Даже Маже. Мутный он какой-то последнее время. Чудной. Звоню — даже трубу не берет.
— Ты же обещал мне! — отчаянно, горько, перебивая. Глаза в глаза. Застыли позорные слезы на моих ресницах. Дрожу от боли, что внутри накалом пошла.
Поморщился от горечи:
— Ник! Да, блядь, я че знал?! — раздраженно рявкнул. Встал с места. Прошелся. Разворот: — Меня подставили! Слово даю!
— Как тогда, да? — скривилась от разочарования, обиды. Злости.
Обмер, уязвленный. Колкие мгновения — и грубо, твердо, озлобленно:
— Нет, — дерзко. — Не как тогда. Тогда — я сам виноват был.
— А теперь? — с вызовом взгляд в глаза.
— Говорю же: НЕТ! — криком, но тут же осекся. — Некит, ты че мне… не веришь?
Округлил от удивления очи.
— Нет у тебя больше Некита! Нет! — резво спохватилась. Оскалилась в презрении: — Гад ты! ГАД! А я тебе верила! А ты опять за старое! Руки чешутся! Не одно, так другое!
Оторопел. Жадно выпучил на меня свои зенки и, казалось, боялся моргнуть, дабы это не стало всё реальностью.
— Да когда ты поймешь?! — продолжила я, нервно затрясшись уже от наката истерики. — Они тебя только используют! Друзья?! Да уроды они! УРОДЫ! Пешка ты для них — был и будешь! Чуть что — сразу в расход! Как тогда, только вас троих повязали, закрыли, а остальные — сухими из воды вышли! Не сдали вы… Герои?!
— Тише ты, — змеем прошипел.
Поддаюсь, но, не сбавляя оборотов бешенства:
— Вот и сейчас. Всех похуй, кто виноват. Отдуваться будешь ТЫ!
— Там всё было по договоренности, по-честному! Не батя же меня пять лет там поддерживал! НЕТ, блядь! А самому там *** выживешь!
Скривилась я, глотнув очередные свои доводы. Но вдох — и решаюсь, уже более сдержано:
— Тогда почему ты еще здесь? Куда они все делись?.. Где твои благодетели, А?!
Поморщился. Смолчал. Опустил голову.
Заиграл нервически скулами.
— А я — знаю, — уже более тихо продолжила я. — Надо что будет — звони. А так… нет у меня ни времени, ни желания… с тобой тут философствовать. Мне на работу пора. Людскую! Нормальную! Которую и тебе надо было найти! — отчаянно, разъяренно, вновь на повышенных тонах. — А не из грязи сразу в князи! Наигрался в мажора?!
— Ника, ты че?! — неожиданно резво, с наездом на меня. Скривился от отвращения. Глаза в глаза: — Я че-то не понял, — гневное. — А как бабло тебе давал, так нормально всё было! А теперь — предъявы?!
— Да пошел ты! — визгом. Живо к двери. Обмерла. Разворот. Уже едва не трясусь от бешенства: — Я тебе, Сука, всё верну! Как и тогда предлагала — надо было брать, чтоб теперь в морду не тыкать!
— Ты слова-то не перевирай! — резко ко мне.
Вдруг распахнулась дверь. Охранник влетел. Резко обернулась я.
— Вы че, блядь, здесь устроили?! — бешено рявкнул мужчина. — А ну быстро на выход!
— Иду, — злобное Рожи. Взор на меня: — А ты… ничего больше мне от тебя не надо… сеструха! Посадят — сяду. А ты — вали нахуй!.. Раз так хочешь. Больше не потревожу. И не боись, писать не буду — усвоил урок. Живи, как знаешь. «По-людски». А я? А я буду — как умею, как получается.
* * *
Обида обидой, а переживания за Федьку были куда сильнее… предрассудков, сопливости и идиотизма.
Рожа не звонил. И я — как-то не решалась. Так ходила — передачку принимали, но к нему не пускали. Кто адвокат узнала, да толку? Избегал, что чертову болячку… Никакой конкретики, даже тупо сути… за что закрыли, что шьют — никто и на полслова не расщедрился.
Что жив, здоров — приходилось верить на слово.
И пусть предупреждал, просил никому не верить и сторониться, делать что-то да надо было: не пускать же всё на самотек? Ибо тогда уж точно посадят. Или, хотя бы, если и так, то лишь бы не максимум впаяли, учитывая-то УДО.
Бате сообщать пока не решалась (и что странное — никто иной тоже донести не удосужился), а вот с Мазуром поговорить бы хотелось. Мутный, то мутный. Может, чего боится. Но все-таки другом был: вон… из тюряги раньше времени вытащил, всем обеспечил. Бизнес на двоих открыли. Не крыса же он? Не думаю… что предатель — нелогично же как-то.
Да и вариантов так-то больше нет.
Мира? Ему сразу на Федьку было похуй, как и на меня (как оказалось) — потому даже пытаться не стану.
В общем, Мазуров. Как ни крути, а другого не дано.
Ритке позвонить, попытаться вновь выспросить номер — глупо, да и… беспокоить лишний раз эту «цацу» — себе дороже.
В магазин. В офис, к девчонкам.
Удивительно, «счета заморожены», как, помнится мне, говорил Федор, а магазин-то работает. Да еще как! Вон сколько зевак да клиентов.
Ну, да ладно. Оно и к лучшему: значит, Мажа при средствах. Если что — будет откуда дернуть капитал.
— А вы, я вижу, — захихикала я, строя непринужденность, улыбнулась старым знакомым, — все в работе. И никакая непогода не страшна!
— Да вот, — печально рассмеялась бухгалтерша Рожи. — Стараемся. Без Федора Романовича все разваливается. И так неделя простоя чего нам стоила… Ох, да ладно, — махнула рукой. — Не будем о грустном. Как там Рогожин? И, кстати, за что его?
— Да черт его знает, — звонкий, горький мой вздох. — Причем относительно всего. Молчат… и хоть застрелись. А Мазуров? Он здесь бывает?
— А как же!.. Правда, редко. Но бывает. А что? — удивленно.
— Да связаться хотела. Поговорить. Может, он что толковое подскажет или поможет. Не могли бы Вы мне дать его номер телефона? Или мой номер, адрес ему передать?
— Давай лучше твои контакты. А то… сама понимаешь, мы люди маленькие — нам велено никому ничего такого не предоставлять. Тем более, он его сменил недавно.
От изумления невольно вытянулось мое лицо. Но не прокомментировала.
— Ладно, где можно чиркнуть?
Улыбнулась добро женщина:
— Да вот тут, — и подала мне чистый А4 лист бумаги и ручку…
* * *
И снова суббота. Женька рванула к своим. А я — вот уже которую неделю не решаюсь, оправдываюсь… всем, чем только могу.
Увидят, почувствуют, что что-то не так. Да и мать втихую начнет про Федьку вновь расспрашивать — а врать… не смогу. Не хочу.
А потому лучше уж так — на расстоянии. В наглую. Дома. В четырех стенах. Уборка, глажка, покушать приготовить, диплом, в конце концов (который уже сродни проклятию… особенно сейчас, когда в голове один Рожа) — в общем, есть чем заняться.
…
Стук в дверь. Неспешно пошаркать, в голове отчаянно перебирая варианты: кто это? Опять реклама? Но чего тогда так поздно, вечер уже.