Страница 32 из 73
— Но если будут проблемы, позовешь?
Радостно рассмеялась я, упиваясь облегчением. Чую, как жаром обдало щеки. Пристыжено опустила глаза:
— Ну, конечно. — Взор на Федьку: — А как иначе? Куда я без своего Рожи?
* * *
— На, — швырнула пьяному Вадику деньги на стол, едва ли не под нос. — Держи. Завтра чтоб выкупил всё.
— А… ну… — заикаясь, промямлил. — С-спасибо! Я верну!
«Да подавись ты», — шепнула себе под нос, отвернувшись уже и пошагав в коридор.
— А ты куда?
— Домой!
— В смысле?! — попытка кинуться за мной следом, но тотчас запутался в своих ногах — и едва не упал — благо, успел вовремя ухватиться за наличник. Обиженный взгляд на меня, следя за каждым моим движением, пока обувалась. — Может, останешься?
Шумный вздох. И как на духу — всеобщий приговор нещадным судьею:
— Нет, Вадим. — Глаза в глаза со мной… хмурится, не может понять странный, резвый мой тон. Но продолжаю учтиво: — Ни сегодня, ни когда-либо еще. Прощай. Мы слишком разные… И я не смогу быть с таким, как ты.
— А что я не так сделал? — грубое. Напор, попытка идти на меня, но тотчас осекся, едва снова не упав. — Я тебя выкупил! Че еще надо?!
— Чтоб меня и не брали в плен.
— Ты охуела?! Эт че… я виноват?! Или мне ту овцу надо было задавить?! суку ебанную!
— Нет. Надо было не прогибаться. Сам не в состоянии решить — меня нужно было слушать. И вообще, ты должен решать такие дела, а не я — баба.
— Да какая ты баба?! — внезапно, отчего глаза мои тотчас округлились. — Правильно сказали: мужланка с яйцами. И лезешь, куда не надо!
— Ты не охренел, а?! — ревом ошалевшим, хотя все еще держу себя в руках.
— Во-во! Грубая… и неотесанная. Не зря про тебя молва ходила.
— Вадик! Заткнись! Ты пьян — и несешь, сам не знаешь что!
— А что я несу? Правду? Че тебе не нравится? Что я морды не полез им бить, да? Что я не начал вышивать, как твой Рожа, да? Что я не поехал на нары… как он? ИЛИ ЧЕ? Я порешал — спокойно, мирно… разошлись. Че еще надо?
— Ты — идиот. Ума бы лучше себе на эти деньги купил.
— Ах, деньги?! — разворот. Подался к столу. — Да забери ты их!
— Спасибо! Обойдусь! Как и от твоего выкупа! Прощай!
— Лябуха! — бешеным криком, диким ревом уязвленного зверя.
— Да, лябуха! — передергиваю его слова не меньшим ором: похуй уже на соседей. Пусть все слышат… кому не лень. — Да, ОНА! С такими гнилыми… неженками, а не мужиками… грех не быть!
— Да иди ты нахуй!
— И пойду! — рванула силой на себя дверь. Выскочила за порог, нарочно лязгнула стальным полотном.
Ублюдка кусок…
А я еще чуть с ним не переспала. Замуж не пошла!
Да ней дай бог!
Спасибо еще этим ушлепкам… что жизнь мне спасли! В такое дер*мо не дали вляпаться!
Глава 18. Семья
Извинялся. Бегал, проходу не давал… Каялся, что пить ему нельзя… что почти и не помнит, что там наговорил. Просил деньги забрать, хотя бы те, что за аренду должен был отдать в этом месяце — отказалась. Хотела и с практики уйти — но убедил. Причем через своего даже дядьку… раз его непосредственно не слушала и ни во что больше не ставила.
Даже ходить не пришлось, маячить, как прежде. Пришла только по финалу… за справкой и дневником.
Пару коробок конфет, дорогой кофе, дядьке Буйтова — коньяк — и практика моя была закрыта.
Диплом. Теперь все силы стоило бросить на диплом, однако… не будь я собой, если бы не придумала себе приключений.
Стыдно было мне перед Рожей… что его так на деньги подрезала… не за какой фиг. А потому — что подзаработала вечерами разносчиком рекламных бумажек, а что так — в ломбард заложила сережки и цепочку, которые мне мама на совершеннолетие подарила. В общем, десятку наскребла — и подалась к Федьке: хоть по частям верну, а уже — и мне спокойней, и ему проще — мало ли… откуда он выдернул такую немалую сумму.
* * *
Прыгнула на пассажирское кресло в машину к Роже и уставилась на него.
Счастливо улыбаюсь:
— Привет, — поцеловала в щеку. — Хорошая тачка. Кредит?
— Привет. Ну так, — улыбнулся. — А то по делам мотаться — заманался на рабочем «пыжике». А у Мазура клянчить — и того себе дороже. Над девками так не убивается, как над этой своей «малышкой».
Ухмыльнулась:
— Да уж… мальчики уже выросли, а за игрушки свои всё равно крепко держаться.
Рассмеялся, пристыжено на мгновение спрятав взгляд.
— А ты че, права есть? — улыбнулся.
— Да нет, — поморщилась. — Как-то не тянет… во всю это нервотрепку… и чтоб каждый пятый тыкал в ужасе пальцем и орал в панике, что «баба за рулем».
Загоготал:
— Ну, ты им быстро… мозг на место вставишь. Одним правым.
Ухмыляюсь:
— Я уже потеряла сноровку. Так только — словами кусать и могу.
— Да ладно, не верю, — стукнул легонько кулаком мне в плечо — пошатнулась. Но не отвечаю. Закусила губу.
Черт, надо к делу… а то только паника растет.
— Слушай, — отваживаюсь. Сквозь нервическую улыбку рублю резво: — Я ж не просто так к тебе.
— Ну, я уже привык, — гогочет.
Вмиг стала серьезной, состроила обиженный вид:
— Не поняла. Это упрек?
Ржет:
— Ага. Он самый, — улыбается еще шире. — Когда бухать вместе будем?
Поддаюсь на веселье. Усмехаюсь в ответ:
— Как диплом защищу. А пока ни-ни: мне мои мозги трезвыми и целыми нужны, а то и так — готова уже застрелиться.
— Я те застрелюсь! — наигранно-грозное. — Ладно, — вновь просиял. — Че там за дело? А то и меня мои головняки ждут.
Улыбнулась благодарно.
Живо расстегнула куртку и залезла во внутренний карман. Достала пачку:
— Вот, держи. Только десятка, но уже что-то. И меня меньше совесть грызет. По частям и остальное верну, как смогу. Идет?
Обомлел. Ни единой эмоции.
— Ну че молчишь? — вновь тычу в него. — Че завис? Рожа… мне это важно. Понимаешь? Мне важно отдать за тот косяк! Это… было не то, за что ты должен платить.
Взвинченно, грубо:
— За что ты должна платить — за то и я должен платить. Ясно? Убрала быстро, — дерзко. Поежилась невольно от столь яростной реакции. Поддалась — подчинилась, исполнила веление: убрала деньги, дабы не злить еще больше.
Отвернулся. Бурит взглядом даль за лобовым стеклом. Заиграл скулами, прожевывая какие-то свои мысли, эмоции.
— Что б больше… никогда такого не было. Я брат твой, или кто? — резко мне в лицо. Отвечаю взглядом.
— Прости… — несмело.
Немного помолчав:
— Вот и всё, тема закрыта. И чтоб больше никогда мы к ней не возвращались. Идет?
— Идет, — робко; виновато пряча глаза.
— Я знаю, что ты… Ты всегда сама за себя заплатишь, если будет у тебя такая возможность. Выкрутишься из проблем, заступишься за себя. Что ни нахлебничать, ни использовать меня в корыстных целях не станешь. А если приходишь, то действительно нужна помощь. И я очень… ОЧЕНЬ рад тебе помочь. Поняла?
Выжидающее молчание, отчего поддаюсь — закивала головой.
А на глаза позорно проступили слезы.
— Ты че… реветь надумала? Что-то случилось? Или что? Тебе кто-то что-то наговорил? Ритка? Батя? — поспешно, будто пулеметная очередь.
Живо качаю, отрицая, головой.
Позорный всхлип — и отворачиваюсь.
Закусила губу до боли — чуть не вою.
— Че случилось, Ник? — тихо, испуганно. Тревожно.
Вмиг забросил мне руку на плечо и притянул к себе. Щека к щеке. Насильно немного отстраняюсь. Взгляд в глаза. Поддается.
Вкрадчивым, полным горечи, шепотом:
— И почему я не могу за тебя выйти замуж, а?
— Чего? — глаза его округлились.
— Почему ты мне брат? Почему… мне надо обязательно искать, перебирать, выбирать себе мужа среди прочего д*рьма, если вот он… ты: всегда поймешь, всегда поддержишь. Что бы когда не произошло — не осудишь, не предашь. Защитишь. Всегда и везде… даже если сам падешь на землю, всегда бросишься в бой. Почему, Рож? ФЕДЯ, ПОЧЕМУ? — отчаянно. — За что со мной так судьба?