Страница 18 из 99
Эйлия подвинулась к ней ближе, не сводя зачарованных глаз. Что за жизнь была у этой девушки – как из книги сказок! И знать Дамиона Атариэля – хорошо знать! Ее подмывало расспросить Лорелин о нем подробнее, но какая-то странная стеснительность мешала это сделать.
– Я всегда ошибаюсь, – продолжала светловолосая. – Вчера я девчонкам говорю, что нашла в развалинах кошку с котятами. А они ржать. Слушай, а как правильно?
– С котятами, – подсказала Эйлия, с трудом сохранив спокойное лицо. – Не обращай на них внимания. Ты умеешь говорить на двух языках, а этого никто из них не может. Ты учись спокойно, а я тебе помогу, если хочешь.
Лорелин вздохнула:
– Как мне все это надоело – сидеть взаперти! Я в монастыре иногда залезала на внешнюю стену и смотрела вниз на улицы, на людей, видела корабли в гавани. Монахи меня одну не выпускали, а сами никогда не выходили. Тогда я стала убегать украдкой по ночам, когда они все спали, – и в город. Я понимаю, это было нехорошо, но так несправедливо было торчать взаперти и никак не участвовать в жизни снаружи. И надо было, чтобы зимбурийцы приплыли, тогда только мне удалось
По морю на корабле, но тут отец Дамион привез меня сюда и я опять в стенах. За ними целый мир, и я хочу его видеть, а не только читать про него!
Эйлия душой понимала ее. Ей помнилось, как она сама рвалась с Большого острова, но она заставила себя произнести правильные слова:
– Отец Дамион хочет тебе добра, Лорелин. Мир – не слишком безопасное место, особенно для женщин. Нам нельзя путешествовать одним. И еще для этого деньги нужны.
Они заговорились и забыли понижать голос. К ним семенящим шагом, как положено воспитанной девице, подошла Люсина Поле и пригрозила:
– Если вы двое не прекратите разговоры, я пожалуюсь библиотекарю. Вы мне мешаете заниматься.
Лорелин совершенно невоспитанным образом фыркнула:
– Чем заниматься? Вот этими? – Она ткнула пальцем в сторону стола, где группа студентов, пересмеиваясь, глядели на девушек.
Люсина побагровела и обратилась к Эйлии:
– Даже от тебя я не ожидала, Червячок, что ты будешь водиться с подобной особой. Одно лишь Небо знает, кто ее родители, но вряд ли это приличные люди.
Лорелин вскинулась, но не из-за оскорбления в свой адрес:
– Ты почему ее «червячком» называешь? – спросила она с угрозой.
– Ласкательное сокращение от «книжный червь». Она вечно что-нибудь читает, – с невинным видом пояснила Люсина.
Лорелин вскочила на ноги.
– Врешь. Ты просто над ней издеваешься! Так вот, оставь ее в покое!
Эйлия глядела с восторгом и ужасом. Монахини часто говорили, что Лорелин воображает, будто она послана в мир исправить все его несправедливости. Однажды она навлекла на себя немилость, подравшись с шайкой деревенских мальчишек, которые мучили собаку. Она вернулась в грязном и рваном платье, но явно выдала не меньше, чем получила. Сейчас она возвышалась над столом, как риаланская дева-воительница. Только доспехов и копья в руке не хватало. Люсина даже попятилась.
– Это же только шутка, – промямлила она.
– Не смешная.
В этот момент на них обрушился старший библиотекарь, который если и считал церковь святее своего читального зала, то не намного, и требовал такого же почтительного поведения. Ему вообще было обидно, что женщинам разрешили сюда вход.
– Если вы пришли сюда болтать, можете идти на все четыре стороны! – громыхал он, сдвинув кустистые брови. – Не мешайте мужчинам работать.
Люсина сжалась и вернулась за свой стол. Эйлия съежилась, стараясь уйти поглубже в кресло. Но Лорелин встретила взор библиотекаря обычным прямым взглядом своих спокойных глаз.
– Если так, то я, пожалуй, пойду, – сказала она и широким шагом пошла к двери, вызывающе болтая косами.
Библиотекарь проводил ее гневным взглядом, еще раз посмотрел так же неодобрительно на Эйлию и вернулся за свой стол. Островитянка быстренько ухватила первую книжку из своей стопки – с драконом на обложке, та, которая попалась ей в первый день в библиотеке. Ее уже давно тянуло прочитать этот том: на титульном листе вязью читалось заглавие «Странствия Велессана: Описание удивительных и чудесных путешествий Велессана Даурца из Маурайнии по миру Божию и за пределы его, составленное им самим». Чуть ли не на всю страницу заглавие.
Эйлия застыла в нерешительности, держа в руках книгу. На самом деле ей надо было заняться эленсийскими переводами, для чего она и принесла с собой свою «Грамматику Эленсиа». Но почему-то невозможно было устоять перед книжкой о путешествиях. Что имел в виду автор, говоря «и за пределы его»? Эйлия перелистнула страницы. Оказалось, что Велессан Даурец жил в Раймаре за полсотни лет до Темных Веков, и он утверждал, что объездил весь мир по суше и по морю, побывав не только у антиподов и на архипелагах, но и в легендарной стране Тринисии. Его описание сей последней, хотя явно сказочное, было столь живописным, что вскоре Эйлия ушла в него полностью. Автор рассказывал о чудесах родины народа фей, о блеске двора королевы фей и о своем паломничестве в Храм Небес:
И ежели паломник зело добр и достоин есть, то дозволено будет ему пройти меж Херувимов Святых, что Врата Храма стерегут грозно и предстать имеет пред Богинею Элариайною. Ибо Она есть Путь и Она же есть Дверь для всякого кто Звездного Камня взыскует. Правдиво говорю вам сие, ибо я, Велессан Даурец, лицезрел его.
Эйлия читала эти слова с таким чувством, будто домой вернулась. Как часто в детстве мечтала она об этой далекой и волшебной земле – как часто глядела на древние карты, где на севере мира изображена была Тринисия, но в границах ее – белое пятно и, быть может, легенда: «Место, где обитают драконы». Она стала читать дальше:
И вот, ведомый Священною Сивиллою, вошел я в Благодать, и Дух мой изошел из тела моего и покинул сию юдоль смертную, воспарив в Сферу Луны на Небе Первом, и поднялся затем к Небу Второму, где Сфера Утренней Звезды обретается. Звезду же ту народ Фей кличет Арайния: в сфере ея лежит Парадиз Небесный, чудеса же его неисчислимы. Источник Вечной Юности есть в нем, и драгоценные Камни и Цветы красоты удивительной…
Эйлия не могла оторваться. Обрывки речей и перешептываний от стола Люсины не доходили до нее: она, как Велессан, покинула тело свое и странствовала среди сфер.
Дамион отдался своим мыслям, поднимаясь по извилистой дороге к вершине утеса. Совет Каитана насчет свитка казался надежным, но встреча со старым другом вызвала и другие мысли, не слишком радостные. Дамион понял, что с каждой встречей ему все меньше и меньше есть о чем говорить с Каитаном. Дружба, столь крепкая и драгоценная для него в отрочестве, постепенно таяла по мере того, как все сильнее разнились их личности и интересы. Сегодня он резче обычного осознавал неизбежность ее потери. Когда-то ему нравились эти словесные поединки, но после сегодняшнего осталось лишь ощущение пустоты и подавленности.
«Мы уже не мальчики…»
Он оглянулся и увидел раскинувшуюся панораму стен и старого города, купол Высокого Храма, точно в его центре, как круглый выступ на рыцарском щите. Он вспомнил день приема в орден, когда в процессе посвящения ему было позволено войти сквозь врата в святая святых и увидеть, наконец, что там лежит: ветхие реликвии в пыльной и темной комнате. Не открылся ему там мир чудес, и он теперь знал, что в каждом храме Веры – то же самое: пыль, пустота и старые сломанные вещи. Сначала он сказал себе, что, конечно же, всякий юный член ордена проходит через эту стадию разочарования. Но все остальные вроде бы довольны были своим призванием, а неудовлетворенность Дамиона со временем только росла.
И вот прошлой ночью ему привиделся сон – такой живой, такой тревожащий, что Дамион счел нужным рассказать его на ежедневной исповеди приору Долу. Сейчас этот сон повторялся перед ним наяву, закрывая вид на город.
Во сне он стоял на каком-то холме под ночным небом. Звезды затянуло облаками, но туманная луна светила сквозь тучи, озаряя их голубым серебром и им же заливая все вокруг. Местность была Дамиону не знакома. Внизу светились огни большого города, а вокруг него складками ткани вставали холмы, гладкие и пологие, а еще дальше – горы. Но какие горы! Ничего подобного Дамион в жизни не видел. Совсем не похожие на горы Прибрежного хребта Маурайнии – низкие и вытянутые, выветренные и сглаженные временем, – эти горы во сне взлетали и повисали в воздухе – огромные каменные волны с нависшими гребнями. Что-то было в них необычное, но он сперва не понял, что именно, и лишь потом заметил, что, хотя они сравнимо выше гор Прибрежного хребта, ни одной снежинки нет на острых вершинах.