Страница 15 из 99
– Тем более вы должны знать об этом знаменитом свитке. Его привезли в Королевскую Академию едва ли месяц назад с Каанских архипелагов, с острова Яна.
Эйлия встала, с трудом сохраняя равновесие под тяжестью рассыпающейся стопки книг.
– Я новенькая. Я не знаю, где что лежит.
Пожилой прищурился. Его темнокожий спутник стоял за ним, подавляя своим молчаливым присутствием. Эйлия вдруг ощутила тишину огромного полутемного зала, лабиринта коридоров, которые отделяют ее сейчас от трапезной, где собрались обитатели Академии.
– Значит, – сказал человек тихо и кротко, – вам велели о нем не говорить? – Он шагнул к ней, и она машинально отступила, продолжая прижимать к себе книги. – О да, я понимаю: это очень ценный документ, и ваши магистры проявляют вполне правомерную осторожность. Но сейчас она излишня. – Он слегка поклонился, прижимая руку к груди. – Мое имя – Медалар Хирон. Я тоже ученый.
– Правда? – Эйлия уперлась спиной в стол. Дальше отступать было некуда, и она, держа книги перед собой, как щит, спросила: – Почему вам тогда не обратиться к магистрам? Они будут рады помочь коллеге.
Тяжелое лицо собеседника потемнело, и какой-то миг Эйлии казалось, что он хочет ее ударить. Он снова раскрыл рот, но не успел ничего сказать, как его перебил другой голос:
– Могу я чем-нибудь быть полезен?
Пожилой резко обернулся. Его спутник уже смотрел на двери. Там стоял молодой светловолосый человек в рясе священника и смотрел на них, слегка нахмурясь. Эйлия уставилась на него, отвесив челюсть. «Ангел» из церкви? Ее почти ошеломило, что он настоящий – что может войти в обыкновенную комнату и говорить с обыкновенными смертными, как любой человек из плоти и крови. И давно он уже стоит и на них смотрит?
– Я отец Дамион Атариэль, капеллан Академии, – представился «ангел», заходя в зал. – Прошу прощения, но должен сообщить вам, что после обеда библиотека закрыта. Не затруднит ли вас зайти завтра?
Показалось сперва, что темноволосый хочет возразить, но он только пожал плечами.
– Разумеется, – спокойно ответил он и повернулся к своему спутнику, который стоял, как статуя, и ни слова за все это время не произнес. – Пойдемте, Йомар. Зайдем в другой раз.
И он вышел в сопровождении своего безмолвного спутника.
– Эти люди помешали вам? – спросил «ангел» у Эйлии. Она покачала головой, утратив дар речи.
– Они не говорили, зачем пришли? – не отступался он. Эйлия как-то совладала с языком.
– Они что-то искали, какой-то свиток… янский свиток.
Ангел издал какое-то тихое восклицание, быстрыми шагами подошел к низкой двери, которую Эйлия сперва не заметила, с надписью «Архив». Выделив ключ из связки, висящей у него на поясе, он отпер дверь и вошел. Когда он вернулся, в руке у него была коробочка, деревянная, резная. Он поставил ее на стол, снял крышку и вытащил свиток пергамента. Потом долго смотрел на него, похожий на Ангела Апокалипсиса со свитком Откровения в руке. Кажется, он глубоко задумался.
– Лучше его куда-нибудь переложить понадежнее, – сказал он и положил свиток в ящичек. Тут он увидел, что Эйлия кладет книги и направляется к двери. – Вам уходить не обязательно.
– Но… вы же сказали, что библиотека закрыта?
– только для посторонних, – объяснил он, – но не для клиентов. В конце концов, это же ваша библиотека. С этими словами он направился к двери, держа коробочку мышкой. Снова книжные сокровища оказались в полной власти, их можно было изучать в блаженном одиночестве. Но Эйлия застыла на месте, глядя вслед молодому священнику. Теперь она знала его имя, и оно было прекрасно, так же прекрасно, как и он сам. Так велик был ее восторг, что она, не успев подумать, произнесла это имя вслух: – Дамион Атариэль!
4 ВЕЧЕР МЕРТВЕЦОВ
– Так что же такое на самом деле этот Камень Звезд? – подумал вслух Дамион.
Он стоял у окна приемной, выходящего на Высокий Храм. Храм, господствующий над центральной площадью Раймара, с огромными колоннами портика и вознесенным куполом, сверкающий мрамором и сусальным золотом даже в неярком осеннем солнце. Главный из домов Аана – Единого Бога Единой Веры. Под золотым куполом, под закрытым этим куполом святилищем горело Священное Пламя: исходное и вечное Пламя, от которого зажглись все огни других храмов Истинной Веры. Маурийский пророк Орендил увидел (так сказано в Писании), как молния ударила сюда, и услышал божественный голос, обратившийся к нему из языков пламени. Повинуясь велению, он основал новую веру, которая распространялась вместе с зажженным Небесами огнем, вдохновившем ее. И никогда с тех пор не давали огню погаснуть, но построили над ним святилище, дабы хранить его от снега и дождя. После смерти пророка Ученики его поддерживали жизнь огня, и далее потомки их из Рода в род. Почти три тысячи лет до сего дня горел огонь, не угасая, и постоянный поток паломников шел к нему, по обету зажигая от него лучины. Пять столетий назад над святилищем возвели Высокий Храм, чтобы защищать и хранить его. Кроме великолепного фасада храма, внушительной архитектурой отличался дворец верховного патриарха и административные здания, окружающие площадь. В центре ее на вознесенном пьедестале стоял бронзовый колосс с поднятой к небу рукой: Орендил призывает смертных обратиться к Богу. Иногда в грозу в статую ударяли молнии, соединяя огненной нитью руку пророка с Небом. Да, здесь было подходящее место для пророка – в центре величайшей религии мира, – место, откуда исходили, подобно лучам солнца, священные эдикты, прощения и заветы.
– Что если этот Камень существует на самом деле? – снова спросил Дамион.
– Ну, Дамион! – поморщился отец Каитан, подходя, чтобы снова наполнить кубок друга. – Не говори глупостей.
– Именно это я себе тогда и сказал. Нет-нет, спасибо, больше не наливай. – Дамион рассеянно оглядел изящную обстановку приемной и снова обратился к круглому дружелюбному лицу Каитана. С их последней встречи Каитан здорово прибавил в весе. – Отлично выглядишь, Каит, – сказал он, усаживаясь в вышитое кресло.
– Мы живем при храме, – ответил второй священник, возвращаясь к своему креслу. – Даже младшие клирики вроде меня. Какие же мы, священники, лицемеры! Напускаем на себя такой благородный вид насчет нашей жертвы воздержания от богатства и от жен, а на самом деле почти ни у кого из нас и шанса нет на богатство, не говоря уже о хорошей партии. Нам куда выгоднее носить рясу. Но ты, Дамион, – при твоей красоте мог бы получить любую девушку, может быть, даже богатую. Однако не для тебя домашний очаг и потомство, играющее у ног твоих. О нет – тебе надо быть миссионером, нести свет в далекие варварские земли…
– Ну, не такие уж варварские…
– Ты ничуть не изменился, Дамион. – Каитан довольно усмехнулся и глотнул вина. – Ты еще в приюте бредил рыцарскими подвигами. Говорить ты можешь о призвании миссионера, но я тебя знаю – тебе нужны приключения. И ты себе нашёл такое – Камень Тринисии, не меньше. На этот раз он рассмеялся глубоко и от души.
– Я не говорил о волшебном самоцвете, – возразил несколько уязвленный Дамион. – Сам знаю, что это сказки. Но если в основе этих сказок лежит что-то реальное? Если был какой-то камень – естественно, просто обычный кусок камня, который элей когда-то почитали? Скажем, упавшая звезда. Древние верили в Небеса в буквальном смысле слова, и любой упавший оттуда предмет был бы для них священным. Если их почитание этого куска небесного железа продолжалось достаточно долго, то могло оформиться в религию. Посмотри, как поступили мы с ударом молнии. – Он махнул рукой в сторону окна. – Теперь допустим, что этот небесный камень до сих пор лежит в каком-то храме, на всеми забытом острове крайнего севера. Что если какая-нибудь зимбурийская экспедиция найдет его и привезет к себе на родину?
Каитан сменил положение в кресле:
– Сегодня никто не поверит, что он волшебный.
– У нас не поверит, – поправил его Дамион. – А в Зимбуре поверят. Просвещения, как у нас, у них не было, и верят они все в те же древние суеверия. И даже на нашей стороне океана есть люди, которые могут поверить. У нас свой процент фанатиков, в том числе и среди клира. Вспомни солнечное затмение месяц назад. Сколько тогда народу верило, что это знамение? Теперь представь себе, что они прочитали в свитке насчет солнца, которое спрятало лицо свое в полдень. Видишь, как один маленький камешек может потрясти самые основы Веры? Вызвать религиозную войну? Если этот свиток и есть ключ…