Страница 6 из 106
— Я плотно поужинал, — смущенно ответил он. — У сольвейгов отлично кормят.
— О… — выдохнула я и уронила сумку на пол.
— Я не буду мешать, почитаю где-нибудь. Не обращай внимания. — Он помолчал немного, а потом добавил тихо: — Не хотел бередить ненужное, извини.
— Ничего. Ты же не знал. — Я включила свет в коридоре и на кухне. — Может, чаю выпьешь? Со мной? — Вздохнула и беззастенчиво соврала: — Не хочу быть одна.
— Чаю выпью, — согласился он. — С лимоном. У тебя есть пряники?
— Пряников нет. Но есть печенье недельной давности. Ира купила.
— Сойдет, — подмигнул он и безошибочно определил, где ванная. Я услышала, как включилась вода, вздохнула и отправилась на кухню ставить чайник.
Признаться, аппетит у Дэна был знатный — он съел все печенье, что у нас было, и это после плотного, как он выразился, ужина. Затем нагло слямзил оставшиеся две котлеты из холодильника.
— Я начинаю понимать, почему тебя невзлюбила Сесиль. Ты съел ее пирожные? — пошутила я.
— Сомневаюсь, что она их ест, — поморщился Дэн. — Хотя не помешало бы. Женщинам полезно сладкое — они тогда не такие нервные.
— Вот как? А может, вас чего посерьезнее пирожных поссорило?
— Драмы не было, если ты об этом. Не переношу драмы. Девочки иногда считают, что улыбка мужчины почти предложение руки и сердца.
— Я так и думала, — рассмеялась я. — Поматросил и бросил?
— Грубиянка! — осадил он меня, но незлобно. — Я не сторонник серьезных отношений, плавно перетекающих в семью. Да и нельзя мне. Ваше племя в приоритете. Барт мне как отец, если что. Я ему по гроб жизни должен.
— Он тебя спас?
— Так нечестно. Твоя очередь рассказывать.
— Нечего рассказывать. — Я пожала плечами, размешивая давно остывший чай. Грусть вернулась горечью на губах и отчаянным желанием выпить чего-то покрепче. — Барт наверняка поведал тебе мою историю, раз уж вы так близки.
— Барт не так много сказал. Был драугр, но ты спаслась, и в этом как-то замешано твое племя. Вообще странно все это.
— Что именно?
— Что ты жива. Обычно драугры не церемонятся с сольвейгами. Вы для них такой себе деликатес.
— Герда болела — у нее была повреждена жила. Для того, чтобы излечиться, нужен был специальный ритуал. Влад учился ему у Альрика, убедил Герду, что хочет помочь, а потом запихнул ее в какой-то портал. Не знаю, куда он ведет. Вот и вся история.
— Он многим рисковал, — задумчиво произнес Дэн.
— Ну да, он у нас вообще герой, — сердито обронила я. — Во всех смыслах.
— Это сарказм?
— А незаметно?
— Твой вождь, скорее всего, понимает, кто ты такая, но вот что с тобой делать, не знает совершенно. Сольвейг в племени — огромный геморрой, но и хорошее оружие. А ты уверена, что у нее не осталось адептов? У Герды? Возможно, ее последователи все еще следят за вами.
— Влад сказал, что убил всех. Но я бы не стала слепо доверять его словам.
— Ты в курсе, что был совет? У сольвейгов. Где они решали, чем могут тебе помочь. Многие голосовали за то, чтобы попытаться тебя спасти. Сам Барт, кстати, тоже.
— Думаю, если бы они кинулись меня спасать, то сорвали бы Альрику представление, и погибла бы не только я.
— Возможно.
— Теперь твоя очередь, — решила я сменить тему. — Так почему ты ушел?
— Все прозаично, — пожал плечами Дэн. — Я был младшим сыном, а мечтал о посте вождя.
— Действительно, прозаично, — согласилась я, и мне сразу вспомнился Филипп. Тупая боль в жиле и шепот на ухо. Извиняющийся тон. Ни капли сожаления в голосе.
— Но, возможно, этот уход спас мне жизнь, — продолжил тем временем Дэн. — Если бы остался, охотник убил бы и меня.
— Где ты переждал войну?
— В основном у сольвейгов. Но нескольких охотников все же прикончил, а одного превратил в пепел, если понимаешь, о чем я.
Понимаю ли я? А то! Значит, минус еще один древний.
— А ты сильный, оказывается.
— Я не говорил, что мечты о посте вождя были ничем не подкреплены, — подмигнул он и добавил уже серьезно: — Я вызвал брата на поединок, но как-то не вышло.
— Он оказался сильнее?
Дэн несколько секунд смотрел на меня с таким видом, будто я выдала самую большую глупость в мире, а потом спросил:
— А ты бы смогла убить брата?
Я покачала головой.
— Извини. Не подумала.
— Поединок — не очень приятное зрелище. После этого я ушел, не смог больше жить с ним под одной крышей. Вот и все.
— Непросто, наверное, одному.
— Непросто. Но есть Барт и его племя. Они мне как семья. Завтра сама увидишь. У них тепло. Уютно. Никто на тебя не давит. Тебе понравится.
— Барт говорит, моя судьба не среди сольвейгов, — уныло произнесла я, убирая чашки со стола. — Он пророчил мне. К слову сказать, туманно пророчил — я ни черта не поняла.
— Это потому, что он читал о тебе в книге. Он всем сольвейгам такое пророчит.
— В какой книге? — заинтересовалась я, выключая воду и присаживаясь обратно за стол. Карие глаза Дэна улыбались.
— Ее слишком пафосно обзывают, но если вкратце, то есть некая книга — она существует вне времени. И в ней первый сольвейг пишет ваши судьбы. Говорят, в ней могут писать все сильные хищные, но про других я не слышал. Только про сольвейга.
— Кто он — первый сольвейг? О нем нет в летописях…
— В летописях хищных нет, — уточнил Дэн. — А в летописях Барта о нем много написано. Первый сольвейг — сын Лив и Гарди. Хищной и ясновидца. А ты не знала? Именно так получаются сольвейги. Он склонился ближе и добавил: — Именно так получилась ты.
Горло перехватило спазмом, и я инстинктивно прикоснулась к нему ладонью.
— То есть как… получилась?
— По-моему, все предельно ясно, — отстраняясь, ответил Дэн. — Твой отец был ясновидцем. Мать-то была атли, верно? Пророчицей?
— Но я… Но у меня никогда… к папе…
— Ты была маленькая, да и родным априори нет желания причинить вред.
— А бабушка? С ней-то у меня как раз не сложилось. И ни разу мне не хотелось ее выпить.
— Все потому, что она была человеком. В отличие от деда. Твоя бабка, скорее всего, и не подозревала, кем был твой отец. А вот мать знала. Барт расскажет больше, ну или Люсия — именно она увидела тебя во сне, даже место определила — какой-то там памятник у вас есть. Люсия сильная провидица.
— Но разве хищные могут… с ясновидцами? Я два раза встречала их, и оба едва смогла удержаться.
— Все зависит от воли. Ну и тренироваться нужно.
— Не понимаю. — Я покачала головой. — Ты сказал — первый сольвейг был сыном Лив и Гарди, но Лив не была хищной! Херсир основал ар уже после того, как бросил ее.
— Не все в курсе, но он посвятил и ее тоже. В тот день, когда узнал о Хауке. Она сама попросила. Торкнуло ее нехило, скажу я тебе. Любовь портит людей. А Гарди Лив жалела. Чувство вины портит еще больше. Гарди добивался девушку всю сознательную жизнь, но именно из чувства вины она отдалась.
— Думаешь, Влад знал? Ну, об отце?
Дэн покачал головой.
— Не думаю. Барт и его люди стараются хранить эту тайну. Если Альрик прознает, займется искусственным разведением сольвейгов.
— Да уж, у него для этого все необходимые ингредиенты под рукой, — фыркнула я и встала.
Снова зашумела вода в кране, привычным было прикосновение к мыльной губке. Знакомо моргнула лампочка в светильнике — давно уже пора ее сменить.
А все остальное было непривычным. Дэн с его огромным аппетитом, известие об отце. Сердце глухо стучало в груди, пока руки продолжали методично мыть посуду.
Хлопнула входная дверь — вернулась Ира. Через минуту она появилась на кухне, раскрасневшаяся, с опасным блеском в глазах. Тревога, уснувшая от рассказа Дэна, вернулась легким покалыванием в районе лопаток.
— Поужинали уже? — спросила Ира, и на ее лице появилась блуждающая улыбка.
— Чай пили, — рассеянно ответила я. — С печеньем.
— Дэн у нас остается?
— Переночует у меня, — кивнула я. — А я с тобой посплю.
Устроив Дэна, я вышла на балкон. Сильно, до одури хотелось курить. Хорошо, что выбросила сигареты, иначе не сдержалась бы. Я сильнее закуталась в куртку и посмотрела вдаль. С неба продолжал сыпать снег вперемешку с дождем, делая воздух тяжелым и влажным.