Страница 13 из 106
Когда мы вошли, древний хмурился, уткнувшись в планшет. Поднял глаза и повелительным жестом пригласил присесть на диван. Несколько минут еще пялился в экран, затем отложил планшет, сложил руки на груди и вздохнул.
— Итак, ты вернулась.
— Как видишь, — невозмутимо ответила я.
— Надолго?
— Это важно?
Бровь древнего удивленно приподнялась, словно я сморозила какую-то глупость.
— Я смотритель города, если ты забыла.
— А я — атли. — Сделала многозначительную паузу и язвительно добавила: — Если ты забыл.
Наверное, не стоило его злить. Наверное, просто нужно было послушать, что он скажет. Кивать и улыбаться. Ведь от Мишеля, по сути, зависел исход жизни Влада, а ради этого я, собственно и вернулась, но… Я просто не смогла сдержаться. Самоуверенное лицо древнего, гнилая система правления охотников, в которой те, кого они защищали, имели меньше прав, чем до войны, просто снесли мне крышу.
— Вот как? — Мишель даже поднялся, всем видом показывая, как его задела моя дерзость. — В последние месяцы ты это незаметно выражала.
— Это мое дело. Мое и моего вождя.
— Да-да, как же. Ваши… хм… взаимоотношения весьма интересны.
— И они никоим образом не касаются тебя, — с вызовом произнесла я. — Насколько я знаю, Влад исправно платит налоги.
Древний улыбнулся. Недобро, хищно.
— Ты, наверное, забыла о субординации в Москве, Кастелла. — Он сделал шаг ко мне и вздернул подбородок. — Когда я настоятельно что-то рекомендую, это призыв к действию, а не к размышлениям. Перед отъездом я говорил, что ты должна уйти из атли.
— Это мне решать! — перебила я и тоже встала. — Я здесь для того, чтобы обозначить свое присутствие. В Липецк я вернулась надолго, и тебе нужно это принять. Хотя, признаться, по тебе я не скучала.
— Ты права, решать тебе, — неожиданно мягко произнес Мишель и тепло улыбнулся. — Возможно, я слишком резко выразился, извини. Время покажет.
Поведение охотника обескуражило и сбило с толку. Слишком быстро у него поменялось настроение. Словно он знал что-то, чего не знала я. Или чувствовал. Впрочем, среди охотников провидцев не бывает. Их дар умирает после того, как приходит благодать.
На улице, поежившись от холодного ветра, я расстегнула куртку и сжала амулет Барта. Словно он мог помочь мне чем-то. Или защитить.
— К атли? — глухо спросил Андрей.
Я вынырнула из тревожных мыслей и кивнула. Пора покормить своих демонов. А затем избавиться от них.
Я не стала никому звонить. Даже не знаю, почему. Скорее всего, боялась дать задний ход. Развернуться и бежать в Сибирь, к Барту. Чем ближе мы были к дому, тем ярче разгорался страх перед прошлым. Почему-то подумалось, что Герда может встретить меня на пороге и провести экскурсию в наполненный остывающими телами дом.
Но Андрей спокойно вел машину, и я понимала, что этот путь он преодолевает часто, возможно, чаще, чем раз в месяц. Смотрители общаются с племенем. Наверное, у хищных скоро атрофируется страх к охотникам. А зря. Что-то подсказывало мне, что эта власть долго не продержится. Будет новая война, новые смерти.
После гибели Первозданных изменилось нечто важное в нашем мире, и ничего уже не повернуть вспять. Придется адаптироваться, а это я умела плохо.
Дом атли ничуть не изменился. Все такой же высокий, гордый, статный, принимающий лишь избранных. Ворота перед нами величественно разъехались, впуская внутрь. Подъездной путь вился среди заснеженных клумб и горящих холодным светом фонарей. Крыльцо молчаливо встретило покрытым инеем козырьком, переливаясь всеми оттенками сиреневого. Два больших уличных светильника разлили на полу огромные пятна света, рассеивающиеся по краям и заползающие на дверь.
Андрей за всю дорогу к атли не проронил ни слова. Был предельно сосредоточен и молчалив. Дверь открыл сам и, не пропуская меня вперед, решительно шагнул внутрь.
Ну, конечно же, он тут в своей среде. Это я отвыкла. От внезапных ежемесячных визитов охотников, от необходимости кланяться и подчиняться, от советов, где почти шепотом решалось, кто питается в этом месяце.
У сольвейгов ничего этого не нужно было делать. Был просто лес, костер, общение. Была Люсия, рядом с которой разливалось тепло, окутывал покой, и хотелось улыбаться. Барт, неизменно приносящий уверенность и ласку. Неугомонный Юлий, от шуток которого к вечеру болел живот, а щеки ныли от безудержного смеха. Скромный Алексей, добрый, щедрый, великодушный. Он мастерил защитные амулеты и дарил их сольвейгам. Мужчина-защитник. Чудно.
От дома атли веяло холодом. То ли оттого, что январь в этом году выдался холодным, то ли мои внутренние радары уловили некую отчужденность. И в то же время давно знакомое, забытое чувство принадлежности накрыло с головой, обескуражило, сбило с толку. Это все связь. Чем я ближе к племени, тем она сильнее. Ничего не поделаешь, хищные все это переживают.
В гостиной нас встретила Лара. Как всегда, ослепительно красивая, с безупречной укладкой, одетая в обтягивающие леггинсы и свободную тунику. Защитница, видимо готовилась сказать что-то колкое Андрею, но, увидев меня, тут же замолчала. Катя поднялась с дивана и жеманно прижала ладони к груди.
Умею я произвести впечатление, ничего не скажешь. А главное, сразу чувствуется, как тут мне рады.
— Поля! — услышала я из-за спины радостный голос и тут же утонула в крепких, удушающих объятиях. Почему-то смутилась и постаралась высвободиться. Тщетно. А с виду такая хрупкая девушка, откуда только силы берутся?! — Полька, как же я рада, что ты вернулась! Я звонила тебе, писала. Ты читала мои сообщения в фейсбуке? А вконтакте?
— Я там… редко бываю, — буркнула я, наконец, выбираясь из цепких рук сестры. — Привет, девочки.
Лара приподняла бровь, а Катя сложила руки на груди. Ну прямо верх радушия!
— Тебя подождать или ты останешься? — спросил Андрей.
Видно было, что ему некомфортно тут. Казалось, за время, проведенное у сольвейгов, я научилась читать не только их эмоции. От Андрея сейчас исходила сильная волна неприязни, но кому она предназначалась, я так и не смогла понять.
— Поезжай, я потом вызову такси. — Я взял его за руку и, не обращая внимания на окружающих, крепко обняла. На этот раз тревогу подавить удалось быстрее, я даже не вздрогнула. — Спасибо за все.
И тут же поймала коронный взгляд Лары. По некоторым вещам просто невозможно соскучиться, но по этому ее взгляду а-ля «посмотрите на эту чокнутую» я реально скучала. И по нашим перепалкам, по Глебу, по доброму Кириллу, по застенчивой Лине.
Но среди вещей, за которыми невозможно соскучиться, были лицемерные объятия раскаявшейся сестры. Рита снова стиснула меня так, что перед глазами потемнело.
Честно сказать, я не знала, как на нее реагировать. Гораздо лучше было, когда она обнимала Влада, а меня ругала за неподобающее поведение. Вот если бы наехала за долгое отсутствие, я бы почувствовала себя комфортнее. А она захлебывалась тихими «прости» и заглядывала в глаза взглядом побитой собаки.
Я невольно отступила на шаг и подавила дикое желание отряхнуться.
— Не стоит… Все в прошлом.
Ничего не было в прошлом — в этом доме я это отчетливо поняла. Тяжесть оказалась темной, прилипчивой, как Рита, оседала на плечах, туманила взгляд и вдыхалась вместе с кислородом.
— Ты голодна? Я могу приготовить, — пискнула Рита и почему-то стихла. Посмотрела наверх и опустила глаза. Я проследила за ее взглядом, сердце на миг замерло, а затем пустилось галопом. В груди стало горячо, даже жарко. На глазах выступили предательские слезы.
— Глеб…
Он спустился быстро — казалось, в секунду. И тут же меня обнял. Это были другие объятия — плотные, теплые, подавляющие. Словно он действительно хотел меня придушить. Я замерла, не понимая, как реагировать на него — отчаянно открытого и родного. И буквально кожей ощущала неприязнь Кати.
— Не позвонила даже! — обиженно бросил он и выпустил меня. — Давно приехала?
— Сегодня. Отметилась у Мишеля и сразу к вам.