Страница 4 из 73
После бани мы устроили совещание. Тут окончательно выяснилось, что наша группа распадается. Ева хотела с месяц поработать в больнице этого маленького городка, считала, что будущему врачу (она училась в медицинском институте) очень полезно увидеть как можно больше больниц и амбулаторий. Галина Забережная получила на почтамте письмо, которое пришло сюда «до востребования». Друзья по заводу сообщали ей, что в цехе устанавливаются новые станки отечественного производства. Ей хотелось поскорее попасть в Москву, чтобы начать работать на новом станке. Семен Мостовой торопился в Одессу: его теплоход уходил в большое заграничное плавание. Эль-Хан и Сергей Вартанович решили пешком идти дальше - до лагеря какой-то горной научной экспедиции, которую возглавлял профессор Малунц. Эти два человека, кажется, очень понравились друг другу. На мое имя пришла телеграмма из Еревана: вызывал редактор газеты, в которой я работал.
Мы переночевали в гостинице, все номера которой выходили на шаткую дощатую веранду. Утром, попрощавшись с товарищами, я пошел на аэродром. Самолет в Ереван уходил через час.
- Погуляйте пока, - приветливо сказал мне дежурный.
Я обогнул ограду и пошел в поле. Лягу на траву, погреюсь на солнышке, оно утром ласковое, раскрою книгу, а там уж и время подойдет.
Но одно обстоятельство изменило мои намерения. Я услышал грозный собачий лай и пошел на этот звук, приминая ногами густую траву.
Собака с ярко-рыжей грудью и острой мордой была привязана к столбику. Она сидела, выставив вперед могучую грудь, и чуть шевелила по земле хвостом. Перед ней на траве лежали бумажник и ручные часы - лежали, словно на прилавке магазина. Как я понял, пес охранял эти вещи. Я и раньше слышал, что обученная собака хоть целый день будет самоотверженно нести свою сторожевую вахту, но считал все это пустыми россказнями. Теперь я видел это собственными глазами. И в какой момент я попал! Бедному псу приходилось туго. Два парня подозрительного вида пытались завладеть вещами. Один из них - в клетчатой рубахе - подтаскивал к себе бумажник длинной, гонкой палкой. Другой отвлекал пса резкими движениями и выкриками.
«Да ведь это Карай! - подумал я. - Но где же его хозяин?!» И тут я увидел, что в стороне, на траве, лежит какой-то человек, укрывшись с головой ватной телогрейкой. Вот он где, черноглазый милиционер, хозяин Карая! Набегался, устал и спит теперь, а Карай за него отдувайся.
- Эй, что вы делаете! - крикнул я, подходя ближе.
Увидев меня и приняв еще за одного врага, пес непримиримо залаял, заскулил, вытянув морду в сторону своего беззаботного хозяина. Но тот даже не шевельнулся под ватной телогрейкой.
Парень в клетчатой рубахе встретил меня веселой улыбкой.
- Не шуми, - дружелюбно приказал он, - тут наш дружок спит, не мешай ему. Мы над ним подшутим.
- Какие ж это шутки - дразнить собаку?
- Да вот шутим, как умеем. - И он снова взял палку.
Пес рычал. Он зорко глядел на врагов. Подняв верхнюю губу, показывал страшные клыки. Один из парней быстро продвинул палку вперед, другой в это время затопал ногами. Карай, ощетинившись, рванулся на всю длину своей цепи. Казалось, он забыл про вещи, которые должен был охранять.
- Ох! - Парень взмахнул рукой.
Теперь Карай налетел на второго своего врага - и как раз вовремя: схватил палку и вмиг перегрыз ее пополам.
- Вот черт! - сказал парень в клетчатой рубахе и, подняв с земли пиджак, накинул его на плечо.
- Оставьте в покое эту собаку! - потребовал я.
- Да уж и так оставляем…
Карай внимательно смотрел на нас и время от времени трогал лапой бумажник - будто хотел убедиться, что выполнил свой долг.
- Мы уходим, - проговорил один из нападавших, неизвестно к кому обращаясь. - Пусть с этой собачкой кто-нибудь другой поиграет. К ней с пулеметом надо подступать.
И они пошли к аэродрому, посмеиваясь и переговариваясь.
Милиционер все еще спал под телогрейкой. Теперь я остался один с глазу на глаз с собакой. Наконец я смог как следует ее рассмотреть. Красавец зверь! Шерсть густая, чистая, блестящая; глаза овальные, черные, небольшие, но удивительно сторожкие, лапы - толщиной каждая в мужскую руку; посадка головы горделивая; спина широкая, как гладильная доска.
Карай проводил взглядом своих врагов, деланно зевнул и улегся на траву, положив острую морду на вытянутые лапы. Меня он, видимо, разгадал: я не представлял серьезной опасности.
- Ты собачка хорошая, - сказал я ему, - но хозяин у тебя неважный. В этом смысле тебе не повезло.
- Чем это не угодил вам его хозяин? - послышался вдруг насмешливый голос из-под телогрейки.
Ага, проснулся милиционер.
- Что ж вы бросаете свою собаку на произвол судьбы?
- И не думал бросать. Ложное обвинение.
- Как же ложное, когда я собственными глазами видел: тут двое каких-то пытались вас обокрасть!
- Да это знакомые ребята с аэродрома.
- Рассказывайте! Зачем же они хотели стянуть ваш бумажник?
- А я сам попросил, чтоб они это сделали. Ну где вы видели, чтобы человек, ложась спать, выставлял наружу ценные вещи?
Конечно, я не мог поверить ему. Заснул человек, попал в дурацкое положение, а теперь выдумывает всякие небылицы, чтобы оправдаться.
- Вы лучше скажите: нашли вы того, кого искали в горах?
Телогрейка отлетела в сторону. Человек поднялся, потянулся и хитровато посмотрел на меня серыми выпуклыми глазами. В ту же секунду я узнал его. Передо мной был Андрей.
- Кого я искал? - весело переспросил он. - Это как будто меня искали. И, как видите, нашли. Такой пес да чтоб не нашел!
Он приблизился к Караю. Тот завизжал, бросился к нему и положил на плечи передние лапы, пытаясь лизнуть в нос. Андрей отстранился.
Теперь он выглядел совсем иначе, чем при нашей встрече в горах. Вместо брезентовой куртки на нем была красная футболка с короткими рукавами. Чисто выбритое лицо словно еще больше помолодело. Он определенно наслаждался моим замешательством. Вероятно, весь мой вид свидетельствовал о крайней растерянности, потому что Андрей, взглянув на меня, засмеялся.
- Впору пришлись вам мои ботиночки? - лукаво спросил он.
Я все еще ничего не понимал. Собака его преследовала, теперь ласкается к нему. Если его поймали, то почему выпустили?
- Кто вы такой?
- До сих пор не угадываете? - с сожалением спросил Андрей. - Ну, вы сопоставьте факты. Вот один факт - собачку дрессирую. На ваших глазах знакомые ребята хотели у Карая отнять бумажник. Потом другой факт: я ушел в горы, а приятель, милиционер из здешнего отделения - вы его видели, - отправился с Караем спустя несколько часов, чтобы разыскать меня по следу. - Он чуть смущенно почесал затылок. - По правде говоря, не очень рекомендуется пускать молодую собаку по своему следу. Да мне хотелось узнать - найдет меня Карай в такой сложной обстановке или не найдет…
- Так кому же, в конце концов, принадлежит Карай?
- Карай - он мой пес, вернее сказать - доверен мне государством. Мы с ним находимся тут в командировке. А тот милиционер, который его вел в горах, - он одно время, еще когда жил в Ереване, в очередь со мной работал с этой собакой. Карай его хорошо знает. Ну, теперь делайте выводы.
- Вы собаковод?
Андрей гулко похлопал Карая по боку и отвязал цепь.
- Моя профессия называется иначе: проводник служебно-розыскной собаки, «проводник С. Р. С.», как пишут в ведомости на выдачу зарплаты. - Он взял Карая за короткий поводок, скомандовал: - Рядом!.. Пойдемте, - сказал он мне, - наш самолет вывели на беговую дорожку.
И мы, приглядываясь друг к другу, пошли к самолету.
ИСПЫТАНИЕ
В этот воскресный день я собирался с утра поехать на высокогорное озеро Севан. На побережье было много интересного для журналиста. Под землей, на большой глубине, работали агрегаты Озерной гидроэлектростанции - первой ступени севанского каскада. Рыбные заводы выращивали в искусственных условиях молодь форели и выпускали в водную глубь миллионы мальков. А посредине озера на куполообразном острове, похожем на погруженный в воду футбольный мяч, открылись этим летом новые дома отдыха, и сюда приехали на лето люди со всех концов страны, даже с Дальнего Востока.