Страница 5 из 11
Велосипед пришелся весьма кстати, когда я начал ходить в данвеганскую началку. Мы жили в километре от школы, а так как дороги были далеко не такими загруженными, как в большом городе, с шести лет мне разрешили ездить самостоятельно. Кататься по этим дорогам было изумительно. По утрам обычно было спокойно, но как только наставало время возвращаться по домам, ребята выстраивались и гнали по улицам – вот это было великолепно. Полный беспредел. Однажды вечером парень постарше научил меня ездить без рук. После этого со школьного двора я выезжал исключительно с поднятыми в воздух руками.
Обратный путь до дома представлял собой сплошную полосу препятствий, и чем дольше я ездил, тем круче преграды находил. Я знал, какие кочки подбросят меня в воздух, если я врежусь в них на достаточной скорости; отдельные покрытые травой участки я переезжал так часто, что они превратились в небольшие трамплины, с которых я с удовольствием прыгал. Один из них находился около автозаправки. Скоро меня уже было не оторвать от «Роли», и, когда я подрос, я мог уезжать все дальше и навещать своих друзей, живших за несколько миль. Я также начал пробовать новые трюки. Езда без рук была лишь началом. Вскоре я научился ездить на заднем колесе. Первый раз был настолько потрясающим, что я стал подолгу пропадать на местной парковке, гоняя на заднем колесе, ориентируясь по полосам на асфальте, начерченным для автомобилистов. Вначале я мог проехать только один участок, затем два; преодоление трех стало прямо-таки вехой.
Первый трюк, которым я овладел в совершенстве, – виляние змейкой. Я крутил педали так быстро, как только мог, затем давил на тормоз, а потом вилял по земле как гадюка. Тротуар у моего дома был в запущенном состоянии, покрытый землей и гравием; я гонял по нему, заднее колесо моего «Роли» поблескивало. Ездил я жестко, так что к десяти годам – бог знает как, но я дожил до этих лет и даже остался цел – этот детский велик был разбит в хлам. За годы моих занятий мои велосипеды многое повидали. Наверное, я был самым частым посетителем Island Cycles, местного велосипедного магазина.
Со временем я обзавелся другим «Роли» модели Burner, это был олдскульный BMX, который достался мне от друга. Для меня он был маловат, но мне это нравилось. Раз он маленький, значит, на нем я смогу летать легче, чем на велосипеде для моего возраста; уже скоро я забирался на местный контейнер для сбора бутылок. До меня никто в нашей деревне не спрыгивал с него. Даже старшие братья моих друзей не рисковали ездить по нему, потому что высота составляла 2 метра.
А я рискнул. Однажды вечером, когда мы слонялись вокруг да около с моим приятелем Кеннетом, я решил попробовать. Я знал, что могу осилить этот прыжок, хоть риск закручивания в воздухе или соскальзывания вниз и последующего болезненного падения был довольно высок. Я мог, кроме того, неверно рассчитать прыжок и приземлиться на раму. Но пока я забирался вверх и принимал Burner из рук Кеннета, я успокоил себя: я уже спрыгивал на метр вниз на Burner’е, почему же не могу спрыгнуть и на два?
Когда я доехал до края, ударил адреналин. Сверху этот дополнительный метр выглядел куда более опасно, а в вероятность гладкой посадки мне верилось все меньше. Я взглянул на Кеннета. На нем лица не было от беспокойства.
«Ты уверен, Дэнни?» – спросил он. Бедняга заранее готовился вызывать «Скорую».
Я кивнул, хотя и не был особо уверен. Это, должно быть, был первый раз, когда мне пришлось немного задавить свой страх, несмотря на то что я прыгал на еще большие дистанции без велосипеда: я спокойно мог спрыгнуть с дерева с высоты трех метров и рухнуть на землю – никаких проблем. Тем не менее контейнер для бутылок был чем-то совершенно иным – возможно, потому что полет с него стал бы историческим достижением в Данвегане.
Я думал: «Хмм, не знаю, что из этого выйдет…»
Я осторожно пополз вперед, поднимая заднее колесо, и, внезапно ощутив тягу гравитации, нырнул с края. Асфальт притянулся в смутном мареве, и в это самое мгновение моя правая нога соскользнула с педали, из-за чего я задрожал в воздухе. Каким-то образом я восстановил равновесие, и мои шины с хрустом ударились об асфальт. Я отъехал, а сердце мое готово было выпрыгнуть из груди. Я остался цел, а моя репутация на острове только что немного возросла.
Я быстро становился кошмаром на двух колесах. Когда мне было 11, мои тети Джин и Сара подарили мне на день рождения Kona Fire Mountain, довольно неплохой горный велосипед; это положило начало моему серьезному увлечению велосипедной ездой. Я двинулся на этом. Я читал тематические журналы и смотрел видео; я обсуждал новое снаряжение и лучших велосипедистов с друзьями, не забывая при этом, конечно же, угорать по деталям и трюкам. Я использовал свой Kona для всего: и для маршрутов по лесу, и для долгих поездок по холмам, и для трюков в деревне. Я выполнял все более высокие и качественные прыжки в саду, стараясь перепрыгнуть папину газонокосилку. Впереди у нее были большие лезвия, так что одно неверное движение могло привести к довольно опасной травме и неминуемой поездке в больницу. Я ни с кем не соперничал, в отличие от мотоциклистов Ивела Книвела и Робби Мэддисона. Я просто получал свою дозу адреналина, пробуя новые трюки.
Открытие триалов изменило все. Первое видео, которое я посмотрел, – Chainspotting, британское видео 1997 года про горных велосипедистов, в котором задействованы лучшие представители этого направления. Там были Мартин Эштон, и Мартин Хойес, и Уилл Лонгден. Все они выполняли трюки, перепрыгивая через швартовные тумбы и лавки. Один даже спрыгнул с трехметровой стены. Школьные приятели рассказывали мне про такие трюки, но они выполнялись на BMX; с горным велосипедом я такого не представлял. Это было довольно-таки вдохновляюще. Для меня этот стиль, впрочем, был не совсем нов, я и раньше пробовал себя в нем, воплощая в жизнь трюки, которые создавал у себя в голове. Теперь, когда я смотрел, как это делают другие, я был словно под гипнозом.
По моим представлениям, Chainspotting вывел триалы на новый уровень. Этот стиль, популяризованный Мартином Эштоном и велолегендой Хансом Реем, являлся своего рода спин-оффом соревновательного формата, сосредоточенным, в отличие от последнего, преимущественно на трюках. Все проходило прямо в городских стенах, велосипедист перепрыгивал через автобусные остановки и перила на парковках и на больших улицах. Это было то, где я себя видел, и мне нравилась вся эта эстетика. Я обожал прыгать по сетям у себя дома. Мне нравилось лазить по деревьям. Еще я любил шастать по пляжу в поисках материала, который можно было бы использовать для расширения и улучшения моей домашней полосы препятствий, и в процессе я часто перескакивал с одного каменистого пляжа на другой, рассчитывая при этом длину каждого скачка. В триалах имел место примерно такой же мыслительный процесс. Он предполагал определение дистанций и траекторий. Это чем-то походило на решение головоломок. Только вместо того, чтобы прокладывать путь на пляже или рыскать среди камней, Мартин и Ханс перепрыгивали через цистерну с водой или делали 360-градусные прыжки с высоких стен.
Трюки, которые выполняли Мартин и Ханс, казались мне значительно более привлекательными, чем любой из трюков в скейтбординге. Данвеганский ландшафт был просто-напросто слишком влажным для такого. Но горный велосипед открывал мне больше возможностей, на нем я мог ездить по любой поверхности в городе в любых условиях. После просмотра Chainspotting мое воображение работало на пределе. Я начал рассекать по деревне в экстатическом состоянии, практикуя езду на заднем колесе и заносы и отскакивая от стен и цветников. (Я никогда не причинял вред цветам. Честное слово.)
Я достаточно быстро заработал репутацию местного злостного нарушителя общественного порядка, в чем, в общем-то, не было ничего особенного, учитывая, что Данвеган никогда не отличался разгулом преступности. Вероятно, в то время лишь меня там и можно было посчитать персонажем из какого-нибудь полицейского телесериала – да и то только потому, что именно я постоянно устраивал различные передряги прохожим, попадая к ним под ноги. Я жил в центре города, так что с того момента, как я выезжал из дома, я становился проблемой. Народ возмущался, ведь я носился туда-сюда не только летом, во время каникул, но также и зимой.