Страница 19 из 20
Анетте кивнула, отказалась от протянутой ей влажной салфетки и чуть слышно рыгнула.
Зазвонил мобильный Йеппе. Он взглянул на номер – кто-то из управления. Хорошо, пока никаких домогательств со стороны прессы.
– Кернер.
– Это Сайдани, у нас проблема. Вы еще в больнице?
– Только что закончили. Выезжаем через пять минут.
– Замечена активность на странице Юлии Стендер в Инстаграме. Десять минут назад там разместили фотографию лица мертвой Юлии Стендер крупным планом. С этими филигранными узорами. Кто-то вошел в Сеть под именем Юлии. Журналисты уже засыпали нас телефонными звонками.
– Проклятье!
Анетте подняла подбородок и бросила вопросительный взгляд.
– Кажется, снимок сделан в вечер убийства. Изображение темное и зернистое, и там кровь.
– Дерьмо! Вы не можете удалить его?
– Мы пытаемся. Но каждый раз, как только я его удаляю, оно через несколько минут снова появляется. Пробую заблокировать ее профиль, но это не так просто, тем более что я должна убедиться, что не будет потеряна важная информация.
Йеппе выбежал из корпуса Тайлума, Анетте следовала за ним по пятам. Не успели они добежать до машины, как позвонил начальник полиции.
Когда они наконец добрались до управления, весь отдел расследования убийств пребывал в состоянии полной боевой готовности. Прежде они были заняты поисками убийцы, теперь одновременно с поисками должны были тратить кучу сил на ответы на вопросы и предотвращение жуткой паники. Пресса обожала дела с участием безумного серийного маньяка.
Его уже окрестили Психопаттерном, как остроумно!
Комиссар полиции разобралась с прессой и предоставила неограниченные ресурсы, чтобы поймать преступника и закрыть дело. Немедленно. В жертву пошли все отгулы и свободное время; отныне члены следственной группы могли рассчитывать только на то, чтобы дома немного поспать, проснувшись, поцеловать детей и пожелать им доброго утра.
Анетте бросила пиджак на стол и пошла в коридор искать следователя Фалька, чтобы получить расшифровку допроса Даниэля Фуссинга. Мягкие подошвы приклеивались к липкому линолеуму, и звук ее шагов напоминал навязчивое хлюпанье. Склонив голову, Йеппе проследовал напрямик к рабочему месту Сайдани, прежде чем кто-либо успел броситься к нему навстречу.
– Получилось?
Сара Сайдани не отрывала взгляд от монитора.
– Еще нет. У нас есть доступ к профилю, но мы не можем его контролировать, пока кто-то залогинен в системе как Юлия Стендер. Мы надеемся вскоре получить ответ от команды Инстаграма. С ними можно связаться исключительно по электронной почте, даже если ты из полиции.
Йеппе склонился над ней и посмотрел на темную фотографию: из тени выступала бледная кожа, обнажая творение, навевающее жуть. В непосредственной близости от изуродованного лица красовались снимки улыбающейся Юлии, полной жизни. Ее юная задорная улыбка делала контраст почти невыносимым.
– Это, должно быть, человек, которого вы ищете, он загрузил это фото. Посмотри на ковер, он из квартиры на Клостерстреде, и, если только кто-то не проскользнул туда после убийства, чтобы сделать этот снимок, что я лично считаю немыслимым, то это преступник.
Йеппе придвинулся ближе.
– Но зачем выкладывать фотографию жертвы в ее собственном профиле на Инстаграме? Что ему от этого?
– Откуда мне знать? Рискованный способ похвастаться своими достижениями.
– Нельзя проследить, откуда пришло изображение?
– При загрузке через мобильный сервер – нет. Как тут проследишь? Не понимаю, почему Инстаграм до сих пор не заблокировал профиль.
Она неожиданно ударила кулаком по столу рядом с клавиатурой. Йеппе подскочил.
– Если через четверть часа я не смогу сделать резервное копирование и закрыть профиль, придется звонить за помощью в НЦБК.
– Наверняка сможешь, Сайдани.
НЦБК, или Национальный центр по борьбе с киберпреступлениями, являлся отделом Департамента по борьбе с мошенничеством и специализировался на компьютерной преступности.
– Ты не видела Каролину Боутруп?
– Они с матерью сидят в столовой, – ответила Сайдани, по-прежнему не отрываясь от экрана.
По пути в столовую Йеппе зашел к себе, чтобы проверить автоответчик. Он стер все сообщения от журналистов, даже не прослушав их. Как минимум десяток. Кроме того, обнаружились три сообщения от истеричного Кристиана Стендера, который желал знать, когда они, черт возьми, думают задержать безумца, убившего его маленькую девочку. Поскольку до сих пор Кристиан Стендер никоим образом не посодействовал следствию, не считая приступов рвоты и рыданий, его решимость оказалась неожиданной. С чего вдруг он решил перейти в наступление? Мысль о том, что, ко всему прочему, придется иметь дело с яростью Кристиана Стендера, вызвала у него в желудке ощущение уныния.
Йеппе шел к столовой, по дороге созвонившись с криминалистом Клаусеном. Клаусен ответил после первого гудка.
– Привет, Кернер. Ты с чем?
– Орудие убийства. Что там с ним?
– Ничего. Чем бы ее ни грохнули по голове, этого предмета больше нет в квартире. С ножом сейчас разбираемся. Думаю, что-то выяснится сегодня чуть позже. Заглядывай, когда у вас там будет время.
Йеппе провел рукой по глазам и зевнул.
– Что еще?
– Обнаружены следы всех людей, имеющих отношение к этой квартире. Волосы девушек в душевом стоке, слюна Юлии на кофейной чашке и тому подобное, но ничего напрямую связанного с убийством. Вообще, как-то удивительно мало следов осталось от преступника, учитывая очевидную жестокость нападения. Ни волос, не принадлежащих обитательницам квартиры, ни крови, ни выделений – и пока что не так много отпечатков. Он действовал чрезвычайно осторожно. Мы обнаружили четкий след подошвы на ворохе бумаг в гостиной и несколько следов в крови вокруг тела. Они очень определенные, так что, вероятно, из этого что-то и получится.
– А отпечатки пальцев?
– Бовин работает не покладая рук. Но пока у него нет ничего, явно связанного с убийством. Ничего рядом с трупом или в лужах крови.
– Преступник надевал перчатки?
– Если ты меня спрашиваешь, а ты как раз меня спрашиваешь, я скажу вот что: на нем были не только перчатки. Я думаю, на нем был какой-то защитный костюм.
В столовой отдела убийств, держась за руки, сидели Каролина Боутруп с матерью, каждая на своем стуле, но так близко друг к другу, что их бедра и плечи соприкасались. Каролина была закутана в черный шерстяной кардиган и огромный палантин, закрывающий нижнюю часть ее лица. Темно-коричневые волосы казались растрепанными и жирными, лицо распухло от рыданий. И все-таки она была одной из красивейших женщин, которых Йеппе когда-либо видел. Не просто милой или привлекательной, но поразительно красивой, как кинозвезда. Длинные руки и ноги, правильные черты лица и лучистые синие глаза. Ее мать – как выяснилось, ее звали Ютта – представляла собой более зрелую и отточенную версию той же красоты, хотя и в более холеном варианте: седеющие волосы, элегантная стрижка паж, укороченная куртка на прямых плечах. Йеппе поздоровался с обеими за руку и попросил Каролину пройти за ним в комнату для допросов, чтобы побеседовать наедине. Рядом с кофе-машиной стояло несколько сотрудников, обеспечивавших порядок, пославших в их направлении тоскливые взгляды.
Каролина заплакала, как только он закрыл дверь. Разразилась душераздирающими, отчаянными рыданиями, за коими последовало вытирание глаз и носа шерстяными рукавами. Он пододвинул к ней через стол коробку с бумажными салфетками и дал немного поплакать, прежде чем осторожно приступить к делу.
– Каролина, я знаю, все это действительно очень тяжело, и ты очень сожалеешь о случившемся. Но мне приходится просить тебя нам помочь. Тут нельзя ждать. Убийца гуляет на свободе, и нам необходимо знать о Юлии все, чтобы поймать его, прежде чем он улизнет или, что еще хуже, нападет еще на кого-нибудь. Ты это понимаешь?
Она кивнула, смахнув слезы, выпрямилась на стуле и постаралась взять себя в руки.