Страница 8 из 20
– Вагнеры, – лаконично ответила она на взгляд Деникина.
Из толпы, вырвавшись из-под чьего-то присмотра, к каторжанке подбежала и прижалась к боку чистая полнощекая девочка. Женщина машинально придвинула ее к себе.
– Ты – нянька Вагнеров?
– Да, барын.
– И что с ними?
– Оба не вертались.
– Тю-тю, – радостно дополнила девочка.
Деникин слышал, что Вагнера – не слишком великую сошку – якобы вызвал на ковер сам государь император. Про то помнил даже он, не знакомый с инженером лично – а его бестолковая прислуга в самом деле позабыла?
– Чего деретесь?
– Дак я первая, а эта лезет, – с достоинством пожала плечами нянька.
Кивнув, Деникин перешел к левой руке Епифанова, что, честно говоря, и собирался сделать, едва оказавшись за порогом. В ней была зажата плачущая крупными детскими слезами, лакомая французская гувернантка – единственная в городе настоящая француженка. Не слишком красивая, но притягательная, сладкая, душистая... И, поговаривали, очень уступчивая. Впрочем, сейчас она выглядела жалко – ничуть не лучше каторжанки, которая, похоже, все-таки успела расцарапать ей щеку. Растрепанные светлые волосы клоками свисали на лицо, голубое пальто выпачкано – в саже? Подол светлого платья грязен и оборван. Заплаканное лицо опухло, но маленькие нос и подбородок с ямочкой по-прежнему выглядели аппетитно.
Деникин вспомнил, что француженка приплыла сюда меньше года назад. Прошлой весной, на том же самом судне, которым две ее соотечественницы воспользовались, чтобы сбежать. Одна из них прихватила с собой три пары сережек своей хозяйки, средней Перовой, и ее фамильное кольцо с изумрудом.
– Кабы знать наперед – да неужто бы я отдала б на нее такую прорву денег? – сокрушалась тогда купчиха, придя в управу. – И проку-то от нее никакого, ни бе, ни ме – ничему дельному ребят не обучила. И вещи вот покрала. Да лучше бы я, как все, сразу каторжницу взяла: и денежки бы вовсе сохранила, а результат в любом разе одинаков...
– Так, а у тебя что? – Деникин старался говорить намеренно грубо.
– Памагить! Прашю! – всхлипнула барышня. – О, мон бэбэ... Мой мальшик, Андрэй...
Гувернантка в голос разрыдалась. Француженки чрезмерно эмоциональны.
– Что с ним? Она говорила? – спросил Деникин у Епифанова.
– Да. Ляпнула, что, мол, исчез при пожаре.
– Так снова был пожар?
– Ну, на каланче не били. Но говорит вот – был. Да и вся она измазана, да гарью как несет – разве не чуете, ваше благородие?
– Пропаль... – всхлипнула гувернантка.
– Так чья ты прислужница-то будешь? Кажется, Романова?
– Романова, – ответил Епифанов.
Ершов, тем временем, отошел в сторону и спрашивал, не желает ли кто заявить об убийстве или налете. С момента недавнего побега из тюремного замка минуло больше недели – банда уже могла добраться до города.
– Помогите! … тоже сгинул! – громко раздалось из толпы, но Деникин не разобрал имени.
– Кто-кто исчез? – переспросил Ершов, но и тут ответ укрылся от слуха помощника полицмейстера.
Глядя в невинные серые глаза гувернантки, он абсолютно не представлял, что дальше.
Однако Ершов не дал Деникину слишком долго мяться в бездействии. Он отозвал его в сторону и прошептал:
– Антонов и Щедрин хотят заняться ограблением лавки галантерейщика в шестом квартале. Разбиты окна в доме Перова-среднего, тоже шестой квартал. Это явно одни и те же... Иванов мечтает проверить искалеченного аптекаря на Правобережной. А Епифанов уже спешит в приемную лечебницы, где с утра дебоширят пьяные... Вы же хотели им об этом напомнить?
– Да-да. Это хорошо, что вы и мне напомнили, чтобы я им напомнил, Ершов. А то я бы запамятовал.
– Рад стараться, Дмитрий Николаевич! Память, она такая штука – всех подводит. Если им сказать, то больше ничего и не надо: они все знают и сами справятся. А вот ежели бы и вы, предположим, забыли, то они бы до заката так ничего бы и не сделали, и только в азартные игры все бы играли.
– Это весьма некрасиво с их стороны, Ершов.
– Вы правы, Дмитрий Николаевич. Более того, с их стороны это не только предосудительно, но и противозаконно! Да, и вот что, – повернувшись к прислуге, Ершов заговорил уже во весь голос: – А вы, барышни, сейчас пройдите в управу. Господин помощник желает сам лично вас опросить.
***
– Кто же исчез, Ершов? – спросил Деникин, садясь за свой стол и указывая каторжанке на лавку.