Страница 18 из 82
- Эй, Босс... Только потому, что ты сегодня получил переднее место, не означает что ты будешь получать его каждый раз.
- Ты очевидно, путаешь свое место офицера-оружейника и мое место как Босса - заявил Крис - Садись давай и рули.
Сегодня имело смысл посадить его вперед, что бы он мог сконцентрироваться на том, что под нами, в то время как я мог бы выполнить роль гида.
Капрал Хамбли, Командующий пункта заправки и вооружения, уже ждал нас. Он отвечал за машину на земле. Он надзирал за командой из восьми человек, чьей работой было поднять нас в воздух. Саймон Хамбли стоял у крыла, с подключенным интеркомом, таким образом он мог говорить с нами в кабине во время подготовки к старту. Пока он был подключен, "Апач" принадлежал ему - не офицеру-оружейнику и даже не его боссу.
- Загрузка Чарли, не так ли сэр?
- Да, спасибо дружище. Сегодня только осмотр достопримечательностей.
Загрузка Альфа подразумевала только "Хеллфайры", загрузка Браво только НАР. Загрузка Чарли была загрузкой по умолчанию - парная загрузка вооружения на пилонах: два из четыре отводились под "Хеллфайры", остальные два под контейнеры с НАР. То, что мы брали в вылет, зависело от задачи. Мы не собирались стрелять сегодня, но мы никогда не покидали базу без полной готовности на всякий случай.
Я быстро обошел вокруг, дважды проверив, что защитные крышки были удалены из вооружения, воздухозаборников и выхлопных патрубков.
- Все в порядке с машиной?
- Она в блестящей форме, сэр. Шифры загружены, будьте нежны с ней.
Я зашел с правой стороны блестящего своей шкурой из сплавов "Апача", и цепляясь за поручни, поднял тяжелую дверь заднего кресла. Она защелкнулась в открытом положении и я проскользнул на свое высокое, устойчивое плоское сиденье. Босс уже был внутри.
Тридцать минут до взлета.
Заднее место "Апача" походило на трон, возвышающийся над гудящими вокруг рабочими пчелами под ним. К сожалению, оно было не столь же удобно. Вспененные накладки на сиденье и спинке были действительно мягкими, когда мы получили "Апачи", но после трех лет под тяжело нагруженными задницами они стали абсолютно плоскими. После нескольких часов в кабине, у вас возникало чувство, что вы сидите на сумке с мячами для гольфа. Тогда начинался танец ягодиц, перемещающихся с одной на другую, в попытке облегчить страдания. Некоторые из парней прибегали к помощи наполовину надутых подушек для сиденья.
Кабина напоминала сауну. Афганское солнце палило сверху с самого утра. Бисерины пота уже выступали над моими бровями. Панель управления и приборов лежала передо мной: кнопки, переключатели и ручки разных форм и размеров - всего их было 227 и каждая имела свою форму, что бы вы не могли их спутать в темноте. Большинство из них имели два или три положения, которая давала в общей сложности, 443 различных положения. Каждое действие могло потребовать своей комбинации нажатия кнопок, так что общее число возможных комбинаций насчитывало тысячи их.
По одному многоцелевому дисплею в пять квадратных дюймов было с каждой стороны панели управления. Мы могли вывести на них любое требующееся изображение, от картинки с объективов TADS, до цифровых значений и диаграмм бортовых компьютеров. Каждый из них имел свыше 1500 различных страниц - страница двигателей, топлива, связи, оружейная страница и страница радара. У крайнего левого еще была буквенная клавиатура, что бы вводить данные в компьютеры или обмениваться текстовыми сообщениями между "Апачами".
Пионеры-пилоты вертолетов 1930-х годов еще бы узнали педали, ручку циклического шага винта, между моими ногами (управляющую скоростью и направлением - которую я держал правой рукой) и сектор шаг-газа ниже моего левого локтя (для высоты и мощности - им я управлял левой). Но и только. Он бы пришел в изумление от бесчисленных кнопок и переключателей.
Поскольку требовалось проверить и настроить множество систем, то с холодного старта до взлета требовалось выполнить более 1 000 нажатий кнопок. Это требовало тридцати минут без суеты, и пятнадцать - если жать их, как сумасшедший. Ускориться еще означало бы включение систем в воздухе, без малейшего понятия, будут ли они работать.
Я вставил ключ старта зажигания в панель слева от основной, переведя поворотом влево переключатель с "Выкл" на "Аккумулятор". Через паузу в несколько секунд аккумулятор вдохнул жизнь в эту бестию, с узнаваемым щелчком реле. Верхний передний дисплей (UFD) - панель справа сверху с приборами, показывающими критическую информацию и отказы в цифровой форме, засветилась. Машина начала оживать.
Я закрыл дверь кабины и одел шлем на голову, проверил что мои уши при этом не свернулись (иначе это будет получасовой пыткой) и затянул подбородочный ремень. Я подключил коммуникационный шнур и в мой шлем ворвались продолжающиеся беседы на четырех разных частотах УКВ/УВЧ и каналах радио FM. Четыре канала были: Объединенная сеть наземных наводчиков, которая требовалась мне для связи с парнями на земле, воздушная радиосеть Коалиции в Гильменде для связи с другими машинами в воздухе; наша собственная сеть для связи с ОВО, канал связи между "Апачами" для связи с ведомым и другими "Апачами" эскадрильи. В дополнение был еще наш собственный интерком, для общения между двумя пилотами. Босс был пятым голосом в моем ухе. Его быстро забивали шестой и седьмой голос.
- Это правое крыло. Как вы меня слышите, сэр?
- Четко и ясно, Саймон. Как слышно меня?
- Четко и хорошо, сэр. Проверим левое крыло.
- Громко и ясно, капрал Хембли.
- Я слышу левое крыло, Саймон. Начнем рок-н-ролл.
К счастью, не все всегда говорили разом - хотя они могли. Регулировка громкости позволяла мне выделить сеть, наиболее интересующую меня в этот момент.
- Пилоны, стабилизаторы, вспомогательная силовая установка готовы Саймон?
- Пилоны, стабилизаторы, ВСУ в полной готовности. Готовы к старту, сэр.
Я нажал кнопку стартера под переключателем зажигания. Долгое хныкание, когда ВСУ проворачивала двигатели, было узнаваемым признаком зажигания. ВСУ ворвалась в жизнь, сопровождаемая порывом воздуха от четырех выхлопных патрубков, размещенных вокруг кабины. Воздух был горячим; пока никакого охлаждения.
Я схватился за ручку циклического шага и взвыл. Я снял свои перчатки, когда надевал шлем и забыл, что ручка прожаривалась под солнышком все утро. Быстрый взгляд подтвердил начинающий наливаться бледно-белесый пузырь между большим и указательным пальцем. Вот дерьмо. Я должен буду весь полет давить именно на это место.
Мой гнев заставил меня подумать о дочери; она залилась бы безудержным смехом, если бы видела меня теперь. Моя дочь наверняка нашла бы это очень забавным, видеть меня таким, как сейчас, так как обычно я был весь такой из себя твердый засранец. Мне больно, рожа перекошена, в попытке удержать в себе ругательства. Все это для тебя, дочка.
И даже каждый день, начиная с сегодняшнего.
- Стартуем номер второй, Сай?
Мы всегда запускали двигатели в соответствии с четным и нечетным днем. Это гарантировало, что в итоге ни один никогда не работал больше, чем другой.
- Готов к старту номер второй, сэр.
Высокая температура в кабине была близкой к невыносимой. Горячая проводка, клей, резина, металл, смолы, все это источало в мой стеклянный кокон неповторимый аромат. И я еще потел как свинья.
Я потянул правой рукой рычаг газа двигателя от положения "Простоя" и система зажигания запустила двигатель правого борта. Теперь надо было медленно, плавно вывести обороты двигателя на полную мощность. Как только мощность двигателя выросла, хвостовой винт в тридцати пяти футах за моей спиной и четыре лопасти главного винта начали вращаться, сначала медленно, а потом все быстрее, ритмично хлопая, так как лопасти начали захватывать воздух.
Мои глаза начало жечь, так как первые капли пота уже стекали в них с моих бровей. Я очень хотел, что бы поскорее включился кондиционер.