Страница 26 из 35
– Причал принадлежит обществу «Де-ля-Турель».
Это название замкнуло цепь подозрений, которые возникли у капитана при первом взгляде на табличку.
– Многие из причалов, – разъяснил Санторо, – покупаются анонимными обществами. Это делается, чтобы уменьшить оплату или налоги. Меня это не касается.
– А вы не знаете, кто стоит за обществом «Де-ля-Турель»? Санторо глотнул аперитив, и Скубайд отметил, что тот совершенно спокоен.
– Это наверняка знают в Бюро регистрации, – ответил Санторо. – Однако я очень сомневаюсь, скажут ли они вам об этом. Разве что вы сделаете официальный запрос, подписанный соответствующими чиновниками. Ведь весь смысл подобного общества в том, что настоящий собственник остается анонимным.
Скубайд кивнул и тоже слегка отхлебнул из своего бокала. Он надеялся, что и его рука не дрожит.
– Что ж, вы правы, – сказал он. – Но у меня к вам еще один вопрос. Вы не замечали во время строительства ничего необычного?
Папа Санторо ненадолго задумался.
– У нас были трудности с одним или двумя рабочими. Когда мы их уволили, нам угрожала забастовка. Председатель профсоюза, похоже, хотел немного пошантажировать меня, но его отговорили.
Папа Санторо улыбнулся.
– Возможно, если бы вы более откровенно рассказали мне о вашей проблеме, я смог бы больше вам помочь, – невинно продолжил он.
– Речь идет об исчезновении семи людей, – уточнил капитан. – Все пропали в одно и то же время.
– Семь человек? – повторил папа Санторо. – Важные люди?
– Семь преступников, – не стал вдаваться в подробности Скубайд.
– Когда они исчезли? – продолжал расспросы строитель.
– Это случилось в конце февраля. Сейчас они, несомненно мертвы.
– Тогда как я могу вам помочь?
– У меня появилось подозрение, – перешел в атаку капитан, – что эти семеро сейчас носят бетонное пальто.
– Мне известно, что такой обычай распространен в Америке, – серьезно ответил Санторо, – во Франции я о подобных случаях еще не слыхал.
– В порту проводились огромные бетонные работы. Поэтому я хотел бы знать, была ли какая-нибудь возможность замуровать исчезнувшую семерку в один из бетонных блоков? – расставил акценты Скубайд.
Старый строитель только покачал головой.
– Наши бетонные блоки… Я не думаю, что это могло произойти, и уверен, что никто не смог бы привести такую операцию в порту так, чтобы я не знал об этом.
Капитан допил свой бокал и аккуратно вытер свои маленькие усики.
– Отлично. Это, разумеется, было абсурдное предположение, просто проверка версии. Извините, что побеспокоил вас и благодарю за помощь.
Он пожал руку Санторо и откланялся. Теперь ему оставалось только нанести визит самому полковнику. В магазине еще были покупатели – двое бельгийцев, муж и жена. Дама старательно пыталась изобразить из себя знатока антиквариата периода Людовика XIII. Они внимательно осматривали два комода с красивой резьбой на дверцах.
От нечего делать Скубайд принялся рассматривать экспонаты личной коллекции полковника. В ней были собраны ювелирные изделия древних греков, римлян, драгоценности с Крита.
Наконец, сделка состоялась, и комод загрузили в фургон, принадлежавший бельгийской паре. Мужчины остались наедине… Первым заговорил полковник:
– Итак, мой друг, прошло немало времени с тех пор, как вы оказали мне честь своим предыдущим визитом. Я надеюсь, что это не потому, что вы допрашивали жену, выясняя, где я был во время одной из моих поездок. Если бы я знал, что вам это интересно, я выслал бы и вам несколько открыток. В следующий раз я так и сделаю. Сердце капитана Скубайда забилось чаще. Он помнил ситуацию с сомнительными открытками, которые получила мадам Рокбрюн.
– Более того, – продолжал полковник, – я обратил внимание, что некоторые из моих друзей были взяты под наблюдение. Как и следовало ожидать, оно оказалось бесцельным расходованием денег налогоплательщиков. Очевидно, вы потому и не заходили ко мне, что стыдились этих выходок. Не стоит, капитан. Мы с вами достаточно давно знакомы друг с другом и понимаем, что дело есть дело.
Он замолчал. Скубайд не знал как начать разговор и Рокбрюн снова пришел ему на помощь:
– Вы все еще занимаетесь тем делом, которое расследовали в мое отсутствие? Я имею в виду похищение прекрасного оловянного сервиза XVI века из монастыря Богоматери. Уверяю вас, учитывая цену, по которой настоятельница продала его мне, это настоящее воровство. Или произошло какое-нибудь новое преступление, слухи о котором еще, не достигли моих ушей?
Скубайд почувствовал, что слегка покраснел. Он понимал, что с ним играют и ему это, конечно, не нравилось.
– Вам известно, что к нам прибыл на своей яхте Джоэль Говард? – начал он. – Я был у него в гостях. Вы помните, конечно, его дочь Сару, у которой были большие неприятности несколько лет назад? Сейчас она вышла замуж за отличного парня. Все они часто вас вспоминают.
– Какая приятная новость, – сказал полковник, – я обязательно зайду к ним.
– Когда мы с женой уходили с яхты, – продолжил Скубайд, – то совершенно случайно наткнулись на бронзовую пластинку, замурованную в бетонный причал «В память Мадлен Рено. 1951–1970». Причал зарегистрирован членами анонимного общества.
Рокбрюн только улыбнулся.
– Блестяще, дорогой мой Скубайд. И вы предположили связь между этим обществом и мной? Только не говорите, что вы теперь работаете в министерстве финансов и пришли ко мне, чтобы оштрафовать за попытку уклониться от налогов. Продолжайте, продолжайте, Клод. Неужели вы настолько наивны? Кто же во Франции оформляет собственность на себя?
– Мне просто показалось, что это довольно странное место для мемориала.
Рокбрюн опустил голову, и капитан почувствовал себя неловко. Он знал, что полковник и сейчас тяжело переживает смерть девушки. Но время лечит все раны. Помолчав, Рокбрюн вновь заговорил. Сейчас он не смотрел на капитана.
– Она была настоящей водяной феей. Девочка обожала плавать, нырять, а на лыжах просто танцевала по волнам, как нимфа. У меня нет детей, и она была для меня как родная дочь Этим летом я собираюсь купить крейсерскую яхту. Мы с женой хотим больше времени посвящать отдыху и морским прогулкам. Яхта будет называться «Мадлен Рено»…
Внезапно Рокбрюн резко сменил тон.
– Какого черта, Клод! Чего ты мучаешься? Ты считаешь, что я кого-то прикончил, чтобы отомстить за смерть девочки, а труп забетонировал в причал? Тогда иди и выкопай его. А меня оставь в покое!
– О, мой полковник! Мой полковник! – простонал Скубайд.
– Мой полковник! Мой полковник! – передразнил его Рокбрюн. – Каждый раз, сделав при мне какую-нибудь выдающуюся глупость, вы называете меня «мой полковник». Вы пытаетесь связать мое горе со своей проблемой, которую не в состоянии решить. Продолжайте в том же духе, если к этому идиотизму вас приводит чувство долга. Только, пожалуйста, не говорите об этом в моем присутствии. Или вы ждете от меня признаний?
Скубайда раздирали самые разные чувства. Он был разочарован, злился на, себя за допущенную бестактность, чувствовал стыд и бесконечное преклонение перед этим честным и смелым человеком.
– Пьер, простите меня, дорогой мой друг! – воскликнул капитан, в отчаянии прижимая руки к груди. – Я дурак и тупица! Совсем свихнулся с этой работой. Я ничего не могу с собой поделать. Самое худшее, что я иногда и не хочу докапываться до решения. И все-таки… – он судорожно потер виски.
Рокбрюн положил руку на плечо злосчастного детектива.
– Понимаю, Клод, – мягко сказал он. – На вашем месте я, наверное, испытывал бы те же чувства. Действительно, иногда хочется узнать истину, несмотря на все внутренние сомнения. Это желание может свести с ума. Но вы не сдавайтесь. Продолжайте расследование, и когда-нибудь решение придет.
Чтобы спрятать глаза, Скубайд снова отвернулся к коллекции.
– Даже не верится, что эта золотая заколка когда-то блестела в черных волосах критской красавицы.