Страница 2 из 87
- Достаточно, получите за труд - обернулся, и вижу работодателя, протягивающего толстенную пачку купюр неизвестной валюты.
Удивился, взял, обрадовался: "за малую работу такие деньги!?" - посмотрел на место, где отколол крошку гранита... и не увидел скалу, исчезла, посмотрел в сторону человека за столом - и его не было, пропал, а на их месте оказалась красивая долина под неестественно синим небом...
Было, и прежде навещали издевательские сны, дразнили, но этот превзошёл всех: от первого до последнего кадра с пачкой денег хранится в деталях и отказывается уходить в забвение.
Не чаще раза в месяц (в полнолуние) предаюсь гаданию и пытаюсь выяснить, о чём вещало сновидение, за каким хером и откуда пришло - попытки ничего не дают, кроме скорого ухода в сон в обнимку с пустой надеждой: "может, опять там окажусь?"
Если под страхом наказания потребуется нарисовать портрет человека за столом - не выдам и единого слова, не помню, но что за малую и пустяковую работу человек порадовал толстенной пачкой неизвестной валюты - было.
Кто виноват, если в пробуждении рука, коей принял пачку, была крепко сжата в кулак и ни к одной части тела не прилипла и единая банкнота, сколько народу расстроил человек за столом, как глубоко и зачем?
Фрагмент первый:
Граждане страны советов не любили писать биографии:
- Вроде, как донос на себя пишу. Мало им когда и где появился - раздевайся до исподнего, выворачивайся на изнанку, признавайся без утайки, какими плохими делами замарал имя своё прежде, от чего отказывался и почему? Что за рыбина, с кем, в каких морях-окиянах плавал в прежние времена, с кем, где и с какой целью мутил воду? - кто такие "имы", чьих будут, откуда взялись - вопросы, вздумай кто задать любителям чужих жизнеописаний, оставались без ответа.
Когда неведомым и могущественным "имам" пролетарский нюх шептал (доносил) "грешник пытается утаить важные сведения, обещавшим неприятности голосом "исповедники" выпускали короткое:
- Подробную биографию... - а допрашиваемые натурально дивились:
- Чего писать-то? - и рождались исповеди полные у одних, на четвертушку листа ученической тетради крупной прописью у других, и короткие, без деталей, корявым почерком у третьих.
Сетовавшим на слабые познания грамоты дозволялось сокращать биографическую повесть до двух позиций: копия с паспорта о времени явления в свет плюс скудные сведения о родителе:
- Рабочий - и как вариант:
- Служащий... - женская половина родословной любителей чужих биографий не интересовала.
В старину верующие докладывали служителям культа о прегрешениях устно, власть советов упущения "пастырей овец православных" модернизировала в биографии во "благо молодого савецкого государства"
Дальше шире и лучше: написал биографию - молодец, теперь напиши мнение о соседях справа и слева, что говорят и чего не говорят молчащие, молчуны опаснее. Пишите много и часто, органы определят, что пойдёт в дело, а что останется в архивах.
Биография автора полная, с деталями, устоявшими против времени: "в одна тысяча таком-то году от рж. Христова", а до рж. Христова русские жили в берлогах, сделанных медведями, мёд продразвёрсткой у косолапых отбирали и продавали за бесценок иноземцам, воск, мягкую рухлядь, пеньку и прочее, нужное за рубежи сплавляли, сами при лучине щи лаптем хлебали и пням богу молились", восьмого месяца, в третьем часу ночи девятого дня трудами повитух покинул материнское чрево и отправился в путь с названием "жизнь"
Как принимают новорождённых в иных землях автору неведомо, но отечественные повитухи шлёпают прибывшего по заду и ждут ответ: заорал младенец от первого незаслуженного наказания - хорошо, включил лёгкие в работу, жить будет, а незаслуженное наказание забудется, мал помнить первый шлепок по заду.
Автору профессиональные приёмы повитух не понадобились, и как повествуют семейные хроники: начальный момент выхода младенца не отличался от выхода миллионов других младенцев, ординар, но как только вышла голова и была очищена от ненужных биологий - младенец открыл глаза, рот и неокрепшим голосом завопил:
- Не хачу, не жалаю, бляди, верните на место! - принимающий врач в звании "профессор" удивился, не потерял самообладание и возразил:
- Тебя звали? Нет, сам выходил, вот и возвращайся на прежнее место самостоятельно, нечего скандалы затевать! Огорчу: назад ни у кого ходу не было и не будет, нынешний лозунг "только вперёд", других нет. И сколько собрался пробыть в утробе матери, срок? Год, два, пять? дольше? Может, скажешь, как твою персону на прежнее место затолкать? - прибывший замолчал, скосил мутные глаза на доктора, прекратив словесное буйство ворчанием:
- Сиську хочу...
- Требование естественное, законное, будет сиська... две.
Это был единственный случай в практике врача, отдавшего многие годы родовоспомоществованию (ныне "перенаталом" зовётся)
Устные семейные хроники добавили слова профессора:
- Да-а, сударыня, далеко не ординарное дитя явили миру - всех рожениц, без различия, профессор величал "сударынями"
Факт нежелания младенца выйти в мир доктор (профессор) описал латынью, было, приготовился послать описание редкого явления в заграничный медицинский журнал, но вспомнил в какое время живёт и остановился: "рискую, ныне власть в руках дураков и подлецов, чего доброго ума хватит шпионским донесением засчитать... Тогда конец, сгину, как пить дать сгину..." - и спрятал записи "от греха подальше"
В тридцать седьмом благословенном двадцатого века старое сердце профессора отказалось служить и увело тело в бессрочный отпуск.
Сын, разбирая отцовы бумаги, нашёл записи, зная латынь прочёл:
- Прости отец, но такого быть не могло, рассказ выжившего из ума - и предал записи огню.
Один случай отказа выйти в мир не прояснит причину, всякому чуду нужен десяток случаев, чтобы чудо потеряло звание, один факт останется чудом, как и воскресение из мертвых.
Столь грандиозное явление свершилось в родильном отделении третьей городской больницы губернского града, не исчезнувшего до сего дня и стоящего на реке средней глубины, скорости течения и не совсем чистой воды. Река поминается в российских учебниках географии "правым притоком Волги".
Имя реки, делящей город на две части, трогает умы горожан не выше уровня источника питьевой воды.
В черте города водная артерия выглядит полноводной, иначе нельзя, город губернский, и река обязана выглядеть не районной речушкой мелеющей в летнее время, но серьёзной водной артерией. Полноводность фальшивая, держится на плотине за чертой города, а когда нужда (весенний паводок) открывает створы гидросооружения - водные остатки теряют звание "река" и довольствуются "речушкой"
Ничем выдающимся река похвалиться не может, великих битв на берегах водной артерии не случалось, в основной длине водяная артерия не судоходна, но льстит званием "правый приток могучей Волги"