Страница 3 из 6
Был Манг, который шел к дому.
Был дом, к которому шел Манг.
На снимках нет ни дома, ни Манга.
Да что делается?! Что вообще творится-то?!
– Что творится! – раздался рядом противный мальчишеский голос. – Я тебе звоню-звоню, а ты вот она! Чего трубку не берешь?
Надо ли упоминать, что Роза в очередной раз чуть не выронила мобильник, или это и так понятно?
Сунула телефон в карман куртки, обернулась, неприязненно сузив глаза:
– Привет, Чихов. Что ты здесь делаешь?
– Я же сказал – тебя всюду ищу! – повторил невысокий мальчишка в синей куртке, синих джинсах и смешной синей шапчонке.
Синий – его любимый цвет. А на самом деле и по успеваемости, и по кругу интересов Чихов – полная серость, на которую Роза Карамзина никогда и не глянула бы с высоты своего практически модельного роста и сплошных пятерок.
Однако Чихов очень даже осмеливается на нее глядеть!
Штука в том, что они вместе учатся с первого класса. За семь минувших лет их класс не единожды расформировывали и переформировывали, кто-то уходил в другую школу, не выдержав жутких нагрузок, кто-то оставался на второй год… словом, так уж вышло, что из того первого класса «Б» остались только Роза Карамзина и Чихов. И Чихов вбил себе в голову, что эти годы совместного обучения их как-то связывают. Устанавливают между ними особые отношения.
Чихов постоянно маячит в поле зрения Розы и донимает своей болтовней.
Розина подружка Люда Мельникова вообще уверена, что Чихов к Розе неравнодушен и рано или поздно сделает ей предложение.
Стать на всю жизнь Чиховой?! Вот перспектива – с ума сойти от счастья, да?
Вообще-то зовут Чихова Денис, но по имени его никто – никто! – не называет. Так уж сложилось исторически!
Два года назад в их классе появилась новая учительница истории и начала делать перекличку.
Дошла до фамилии «Карамзина» и, когда Роза встала, говорит:
– Я заметила, что у вас тут двое учеников носят фамилии великих русских писателей. Ты, Карамзина, и Денис Чехов. Только в журнале почему-то с ошибкой написано: Чихов.
И она исправила фамилию к классном журнале! И весь урок называла Чихова Чеховым!
Сказать, что класс в это время дружно валялся под партами, – значит, ничего не сказать…
На другой день мама Чихова навестила директора школы, и после этого историчка Чеховым никого больше не называла.
Эта история вошла в школьные анналы, то есть, грубо говоря, сделалась общеизвестной и передается отныне из поколения в поколение. Кто-нибудь нет-нет да и окликнет в коридоре:
– Чехов! Привет великому русскому писателю!
Или даже:
– Салютик, Антон Павлович!
Раньше Чихов нервически дергался, а потом привык и либо вовсе не отзывается, либо высокомерно поправляет:
– Меня зовут Чихов.
Типа, Чихов – это наше все: имя, отчество и фамилия.
И идет себе дальше.
На самом деле все знают: хочешь с этим челом испортить отношения – назови его Чеховым.
Розу иногда так и подмывает это сделать. Чтобы обиделся и отвязался.
Но ведь он все равно не отвяжется! Вечно будет ни с того ни с сего возникать на ее пути!
Вот и сейчас: ну откуда он взялся?! Каким дурацким ветром его принесло в подземный переход на площади Лядова?!
– Чего тебе, Чихов? – неприязненно спросила Роза.
– Сегодня дежурит Женька, – ответил тот.
Женька – чиховский двоюродный брат. Он работает охранником в кинотеатре «Октябрь» на Большой Покровке. И когда Женька дежурит, Чихов может ходить в кино хоть на все сеансы подряд, хоть во все залы одновременно. Надоест смотреть кино – может терзать игровые автоматы, пока мозг не скрутится в трубочку.
Ну, в обычные дни Чихову особо не до кино и автоматов: в их школе с французским уклоном столько задают, что можно тихо помешаться. Или буйно – это уж от крепости нервной системы зависит… Зато в выходные или в каникулы Чихов практически живет в «Октябре». И даже иногда приглашает пожить с собой кого-нибудь из одноклассников.
Например, Розу Карамзину, которую считает своей собственностью.
Чихов, конечно, уверен, что она сейчас должна восторженно заорать: «Спасибо, дорогой Чихов! Пошли в «Октябрь» скорей!»
Даже не спрашивая, что там вообще идет, какой фильм.
Впрочем, зачем спрашивать? Роза и так знает, что там идет «007: Спектр».
Новый Джеймс Бонд!
Ну и какие могут быть причины у нормального человека, чтобы не пойти и не посмотреть – бесплатно! – нового Джеймса Бонда?
Не существует таких причин. Кроме одной: нет настроения.
– Иди один, Чихов, – буркнула Роза. – Что-то неохота мне в кино.
– А че так? – удивился Чихов.
Вот зануда.
– Да вот так, – пожала плечами Роза. – Бывает!
– Слушай, а что ты тут делала с утра пораньше? – спросил Чихов. – Хотела ко мне в гости зайти?
И чрезвычайно глупо хихикнул.
Ну да, Чихов ведь неподалеку живет… как раз в том доме, где эта самая «Павловская курочка», Роза совершенно забыла! Так что ничуть не удивительно, что он возник в этом переходе!
– В медицинский центр ходила. А теперь до свиданья! – буркнула Роза и отвернулась, но Чихов – самый известный в мире репей! – вцепился в ее рукав:
– Идем в «Октябрь»! Там новая выставка: «Город, которого нет, в фотографиях».
Роза оглянулась:
– Выставка старых фотографий? Прикольно…
– Еще как! – сказал Чихов, самодовольно улыбнувшись.
Вовремя он бросил козырную карту! Теперь Карамзина никуда не денется и пойдет-таки с ним в «Октябрь». Само собой, весь первый сеанс она будет шляться вдоль стен кинотеатра, надолго прилипая то к одной, то к другой фотографии, чуть ли не обнюхивая их, а некоторые даже переснимая на свой мобильник. У нее совершенно патологическая (по скромному мнению Чихова) страсть к картинам и фоткам с городскими пейзажами. Карамзина и не скрывает, что после школы пойдет в Строительную академию. Будет архитектором или реставратором старых зданий.
Все в их школе намерены продолжать образование непременно во Франции, и непременно в Сорбонне (резиновая она, что ли, эта Сорбонна?!), а Роза Карамзина мечтает о Строительной академии.
Ну и ладно, пусть будет кем хочет, главное – чтобы пошла сейчас с Чиховым в кино. И даже если они пропустят первый сеанс, можно будет остаться на второй или на третий. Ведь сегодня Женька дежурит!
Однако Чихова ждал сюрприз.
Карамзина вовсе не липла к каждой фотографии и не разглядывала ее по четверти часа, буквально водя носом по стеклу и бормоча непонятные слова типа «портик», «фриз», «бордюр», «эркер» и прочую архитектурщину, которой она любит щегольнуть, надо или не надо.
Она пролетела вдоль стен, лишь искоса поглядывая на снимки, как будто искала что-то конкретное. И вдруг замерла перед одной фотографией, словно ее к полу прибили.
Чихов подошел, тоже уставился на фотку.
Какое-то место вроде знакомое… Вдали большая церковь, а на улице, по которой проложены трамвайные рельсы, стоит кирпичный дом. Довольно скучный и слишком уж строгий. Одна стена вообще глухая; в другой – ровные ряды унылых окон.
Под фотографией подпись:
«Здание построено в 1900 году по проекту архитектора Лисина. Здесь был размещен приют для малолетних сирот под присмотром сестер Крестовоздвиженского женского монастыря. После 1917 года помещение использовалось как приют для беспризорников, который был преобразован в детский дом имени Красного Флота и оставался таковым до 1995 года. После пожара, уничтожившего все внутренние переборки, здание было практически все снесено. Теперь от дома остался только брандмауэр. Прекрасная площадка в центре города по-прежнему пустует, никакого нового строительства там не развернуто. Увидеть печальные останки этого архитектурного памятника минувшего века можно на соседней фотографии».
– Вау! – заорал Чихов, взглянув на эту самую соседнюю фотографию. – Да это ж наша улица! Здесь как раз трамвай поворачивает! А я-то думаю – что за место такое знакомое?! Правильно, там же эта церковь до сих пор стоит! А вот мой дом!