Страница 5 из 30
— Уверен в ситуации.
— Так. Но судя по бедняжке «Циклопу» в дело вмешано какое то правительство, миноносцы не продаются в «брик-а-браке»…
— Не думаю.
— Не думаете…
Пауза. Колеса автомобиля шелестят по шоссе.
— Но все таки, дело настолько серьезно, что вам, пожалуй, одним и не справиться.
— Нам обещана могущественная поддержка.
— Вот как. Еще один вопрос: зачем вы мне все это выкладываете?
— Вы мне должны помочь… через министерство иностранных дел.
— Слушайте, Эпсор, она немного побледнев, положила руку ему на плечо, он обернулся и поцеловал эту руку, краска пробежала по ее щекам, — вы знаете, мой мальчик, как я к вам отношусь, не правда ли… — она опять покраснела. — это давно, и вы не обидитесь, если я скажу, что я с этим уже примирилась. Но не просите от меня таких вещей. Это невозможно.
— Возможно, — ответил он, прибавляя ходу, — вполне возможно. Это всего лишь сделка, а в результате у вас года через два будет собственная яхта, свой поезд и так далее…
— Пустяки, — сказала она, — вы меня считаете за девочку, видимо.
— Напротив — сказал он, набавляя скорости, — совершенно напротив. Уверяю вас, что если узнаю, что ваше правительство заинтересовало в деле, я не помешаю ему… Чорт их всех возьми с их секретами: в конце концов социалисты правы, когда поносят тайную дипломатию. Нам, деловым людям, нет никакого дела до бюрократических условностей — правительства для нас, а не мы для них.
Эта грязь в мундирах глядит на меня, как на контору по сбору косвенных налогов, не больше, — а стоит нам всем мигнуть трижды, и будут сидеть другие… Вы не хотите.
— Нет.
— Вы думаете у меня не хватит денег, чтобы скупить всех секретарей министерства. Не хотите ли! — он вытащил из кармана аккредитив и сунул его ей в руки.
— Видите, кто это?
— Осия Лавуэрс.
— Эти деньги даны мне Лавуэрсом специально для Идитола. Но я хотел сделать дело чисто.
— Чтобы вас не накрыли…
— Да нет, — разозлился он, — на это дело уже налипло столько грязи, да и крови, что его нельзя больше так вести. Вот в чем дело. А если вы говорите со мной так, — то я должен еще покупать убийц, разрушать семьи и честную совесть тысячи маленьких людей.
— Вы предпочитаете разрушить мою.
— Чорт! — сказал он. — Я не буду больше говорить. Забудем. Едем домой.
Прощаясь, уже в городе, она наклонилась к нему и шепнула: «Хорошо. Я сделаю по вашему, Эпсор… но это очень нехорошо с вашей стороны. Я боюсь, что судьба вас накажет за меня».
Но он улыбнулся и сжал ей руку:
— Обязательно накажет, — сказал он, целуя руку, — это ее специальность.
11
Дважды и трижды пойманы
Эпсор дома убрал бумажки в стол. Потом передумал, вынул, переложил в сборник по теории страхования, сунул книгу на полку шкафа, запер и уехал. Перед тем, как сесть в автомобиль, он подозвал к себе какого то зеваку, таскавшегося перед его домом и сказал ему: с какого чорта вы здесь шляетесь? — а зевака вытянулся по военному и ответил не без робости:
— Мир принадлежит не одним банкам.
Эпсор захохотал и уехал. А зевака, подмигнув шокированным лакеям, быстро исчез.
Через три часа этот же зевака мелькнул тенью около вокзала. К нему в полутьме путей прилипла другая фигура. Они скрылись вдвоем за кучами угля.
Прошло с четверть часа: — они вдруг соскочили сразу оба сверху угольной кучи. Тот, на кого они свалились вдвоем, не успел и пикнуть. Он был прижат, локти закручены, пиджак сорван с него, весь он был ощупан. Они взяли его за руки и за ноги и раскачивали, пока не подлетел курьерский и не разорвал его на части, так как его бросили прямо под колеса паровоза.
Благодаря этому обстоятельству, Банк «Бразильский Флорин» получил известие об имени пудры Эпсора только через неделю.
Но «Большая Кредитная Ассоциация» имела сведения эти еще раньше, чем курьерский разорвал агента «Бразильского Флорина». Она то и передала их репортеру «Трибуны».
12
Совесть Дэзи
Дэзи явилась к Эпсору через день. Ее лицо было измучено.
— Не знаю, — сказала она, — годится ли вам это, но кажется, что так… И Эпсор взял в руки донесение дипломатического сыщика о странной стрельбе капитана Бирро, который так таки и не получил повышения по службе. Это казалось капитану несправедливым и он говорил об этом довольно много. А дипломатическому сыщику надобно оправдывать свое жалованье.
— Вы умница, — сказал Эпсор ей, — оно самое. То есть такие штуки можно вытворять только с Идитолом. Но этот чорт изобретатель делает вещи и почище. Но вы понимаете в чем дело: у него агенты видимо. Или это уже в чьих то руках… эта штука то молчит почти по полгода, а то вот по-сыпятся такие вещи чуть не каждый день в разных концах света.
— Но если это у кого-нибудь в руках, то это очень опасно.
— Ну, конечно, — сказал Эпсор, перечитывая донесение.
— И ваш Идитол, очевидно, невозможная гадость.
— Все становится одинаковым в руках у человека, — ответил он ей.
— Это может плохо кончиться. Я боюсь за вас.
Он усмехнулся и показал ей рукой на проспект банка, где было выведено готическими буквами: «Осия Лавуэрс». Она покачала головой. И спросила:
— Но вы, по крайней мере, довольны?
— Очень. Ясно, что правительство еще ничего не чует. Это — главное.
— Как дорого стоит ваше доброе отношение, — промолвила она.
Он взял ее за руку и заглянул ей в глаза.
Она поглядела ему в глаза и сказала тихо:
— Вы значит меня никогда не любили…
А через час ее бешенные объятия, страстные слезы и крики, сказали ему, что она стала любить его еще больше.
13
Плебс сопротивляется
Газетчики разнесли слово «Идитол» по всему свету. Нивесть что писалось о нем. Оказалось, что это новый сорт динамита, что его купила какая то экзотическая республика и что строится по Жюль Верну пушка, которая будет стрелять Идитолом на луну. Вышли папиросы «Идитол». Конфеты, пудра, велосипеды и револьверы «Идитол». Были интервью с учеными. Один говорил о субатомной энергии, другой о нитридах, — это проще, но верней. Социалистические газеты говорили об Идитоле с ненавистью. Они уверяли, что это вовсе не взрывчатое вещество, а новый сорт искусственного горючего, приготовление которого очень дешево, и горючее это перевернет всю технику. Двигатель с Идитолом стоит дешевле дизеля, турбины, и даже ветряной мельницы. Эксплоатация понятна даже ребенку. Чем это кончится! — Зальют угольные шахты, бросят нефть и «белый уголь». Миллионы людей останутся без работы. По подсчетам «Красного Флага» на улицу будет выкинуто до тринадцати миллионов взрослых и подростков. Что это такое! Как вы думаете? Долой Идитол!
В ответ на эту агитацию в Америке забастовали нефтяники. Брожение шло повсюду. Стачки, массовые расстрелы и локауты. Расстрелы и стачки. Локауты и поджоги. Зашевелились и металлисты. Ибо Идитол, по сведениям социалистических органов, отменял железные дороги.
14
Никольс чувствует себя в центре событий
Никольс вышел из госпиталя и отдыхал. Он получил отпуск и шатался без дела. Он таки заработал кое что на этом деле. За что — он сам не мог сказать. Но ему платили за рассказы, и немало. Заплатили собственно трое. Но они много дали.
Он вернулся на родину. Зашел к себе в контору. Рассказал сослуживцам все сначала.
Был праздник и Никольс гулял. Как то он залез в рабочий квартал и проходя около манежа заинтересовался плакатом: «Долой Идитол» — он вошел и попал на митинг.
Манеж был набит битком. Духота невозможная. Никольс протискался и стал слушать. Охрипший оратор выкрикивал:
— Вот около меня сидит инженер Стифс. Он был так добр, что за недурное вознаграждение… (хохот и аплодисменты в зале: инженер тоже смеется) за скромное вознаграждение, говорю я, перечел, все что написано об этом новом средстве удушения рабочего класса. Он составил доклад союзу, из которого видно, чего мы можем ожидать от этой адской смеси, именуемой Идитолом… Товарищи, мы накануне нового натиска капиталистов, натиска решительного и последнего. Если у них здесь сорвется, они не выдержат. Что там говорить о техническом прогрессе. Почему это, чорт возьми, мы — именно мы — должны расплачиваться нашим мясом за этот прогресс? (гул одобрения и крики «правильно», «долой Идитол»). Инженер Стифс может вам подтвердить, что по его выкладкам, введение такого мощного технического средства, как этот собачий Идитол, при современном положении дела могло бы сократить рабочий день ровно на два с половиной часа. Так я говорю? («Правильно» — «долой капиталистов»). Товарищи, разве они собираются уменьшать рабочее время, — что мы видим вместо этого: локауты и локауты. Они пишут, что локауты вызываются забастовками, — а почему не наоборот? («Вот именно»). Мы бунтуем, говорят они, — ложь и клевета: это они не хотят жить в мире с нами. А если они скажут теперь мне, что они думают, что это я не хочу жить в мире с ними, я отвечу: да, товарищи, я не хочу жить с вами в мире, — потому что после Пенсильванских гекатомб я знаю, что с вами жить в мире нельзя (аплодисменты и крики).