Страница 4 из 8
– За удачу, господин полковник! Не будем объединять тосты!
– Это – да: без нее, родимой, в картах никак! Порой с этими вальтами да королями и до смешного доходило… – Ржевский чуть пригладил седые вихры. – Вот однажды князь Багратион, мельком услыхав от адъютанта своего, доброго моего приятеля, славнейшего из славных Дениса Давыдова, о моей сметке в картах, хотел меня к своему штабу причислить. Слава богу, вовремя разобрались, что на их картах мастей не бывает. Да и какой из меня штабист?! Как писал Денис Васильевич. – и полковник басом пропел:
– И громогласные шампанского оттычки! – подхватил корнет.
– Молодец, соображаешь! Отцов-командиров надо знать! Но сейчас не о соображении речь. Карты ведь своего рода вид безумия. И как по-иному быть, когда, по слухам, в Европе они появились для увеселения венценосного безумца, французского короля Карла Шестого?! Того самого, что Францию британцам отдал, и деве Жанне ее потом у них отвоевывать пришлось. Там все дамы, валеты, короли с вельмож местных рисовались. А затем и самое Жанну д’Арк в карточную колоду поместили – в виде дамы пик. К слову сказать, тогда еще фигуры на картах целиком рисовали. Манеру, чтобы и так и эдак картинка одинаковой была, совсем недавно завели в той же Франции. Почитай, все карточные новшества в иные страны от французов идут!
Вот, скажем, знаешь ли ты, мой юный друг, что тот кровавый мятеж и мерзкое цареубийство, которые сами пылкие галлы, невесть с чего, именуют Великой Французской революцией, тоже не миновали стороной карточную колоду?
– Да быть того не может!
– Если я говорю, стало быть, может. Вот как дело обстояло…
…Довольно скоро шаромыжникам революционным стало ясно, что картежную игру народ не бросит, хоть ты ему гильотиной грози, хоть речами увещевай – ан нет! Дудки! А если так, то что-то нужно делать с королями, дамами и прочими валетами. Нельзя же их оставить «при власти», пусть даже среди карт! Но эти прощелыги бесштанные вывернулись! Да как! И игра по-новому пошла, и с революционной моралью стало все замечательно. Вот и догадайся, что они придумали?
Ответ смотрите на с. 181.
– Э, да ты, братец, совсем с дороги сомлел! Отправляйся-ка спать. Прошка, отведи барина в гостевую комнату! И поставь жбан кваса рядом с постелью…
Ржевский поднял бокал, глядя на прикорнувшего на столешнице корнета:
– Ну, за удачу!
Глава 3
Зелье веселых овец
Обширная веранда с резными столбиками перил нависала над отлогим склоном холма, даруя замечательный вид на залитый рассветною зарею горизонт.
Полковник Ржевский в неизменной венгерке восседал за кофейным столиком, попивая ароматный кофий из изящной чашечки тончайшего севрского фарфора.
– Проходи, друг мой, проходи! Устраивайся поудобнее. Эй, бездельники! – крикнул Дмитрий Александрович, повернувшись в сторону открытой двери. – Кресло его благородию! Не чаял тебя так рано увидеть. Нешто это наши жаворонки сна лишили? Или же решил глянуть на… как там, у поэта: «горит восток зарею новой…»?
Бледно-зеленый корнет Синичкин пощупал голову, проверяя, не надел ли он на нее, по случайности, увесистую кирасирскую каску, или же это его собственное хранилище мозга поутру так тяжело носить.
– Да вот, что-то не спится, господин полковник…
– Дурное дело – тюфяки давить, так всю жизнь проспишь! – бодро отозвался Ржевский. – Желаешь ли турецкого кофея? Намедни из Константинополя прибыл!
– Извольте, с превеликим удовольствием, – страдальчески простонал Синичкин.
– Ну так Прошка тебе сварит. Эй, Прокофий! Побалуй-ка молодого барина.
Молчаливый денщик Ржевского, ныне управляющий его имением, вынес старому гусару раскуренную трубку и, поклонившись, отправился выполнять приказ.
– Я, признаться, страсть, как сей ягодный отвар люблю. Еще с турецкой кампании, когда мы со славным нашим Михайлой Илларионовичем Кутузовым под Рущук ходили, пристрастился… А что это ты смотришь на меня так удивленно?
– Прошу меня извинить, господин полковник, но кофе же не вишневый компот…
– Ягодный отвар, он и есть ягодный отвар. Или, если пожелаешь, косточковый. Нешто прежде не знал, что, по сути, кофейные зерна – не что иное, как маленькие косточки ягод кофейного дерева? А само дерево по вольной воле и под три сажени ввысь тянется. Это уж люди в угоду себе выше сажени подняться ему не дают – ленивы больно, наверх лезть не желают.
Рассказывают, что некогда в Эфиопии, в тех самых местах, откуда родом предки славного нашего пиита Александра Пушкина, некий пастух приметил, что овцы его, скушав диковинных ягод, вроде вишневых, не пасутся больше, как им от бога установлено, а едва только что в пляс не пускаются. Вот и он, не будь себе баран, тоже испробовал того угощения и, подобно своим «ходячим тулупам», пришел в развеселое состояние. А поскольку стадо было монастырское, то овечий пастырь рассказал о своем дивном открытии пастырям душ человеческих. А те, дабы в сон не клонило в ночные часы, отведенные для бодрствования, чтобы читать надлежащие молитвы с благоговением и без храпа, приспособились между делом грызть косточки тех ягод. Вот от них-то кофейный обычай начало и берет.
– Экая удивительная история!
– История еще впереди будет, это так, присказка, – обнадежил Ржевский. – Потреблять кофий так, как мы нынче привыкли, начали далеко не сразу. Вначале зерна просто толкли и ели с хлебом. Вот как ты свежую ароматную ржаную краюху маслицем вологодским намажешь да сольцой посыплешь – так встарь и кофе употребляли. Уже много позже начали те зерна варить, и первыми тут, как ни крути, были турки. От того и сосуд для варки сего божественного напитка в самой Османской империи именуется джезва, а в наших краях – по-русски – турка. А кстати, поглядел на тебя и вспомнил: отвечай быстро и четко, как в суворовские времена…
…Слыхал, что Суворов терпеть не мог «немогузнаек»?
– Кто ж не слышал!
– Значит, и отвечай тогда: как офицеру в походе не спать восемь дней кряду?
Ответ смотрите на с. 181.
– А вот и Прошка! Давай-ка, Прокофий, наливай, порадуй гостя. Чувствуешь, какой густой аромат? Хорош кофий, настоящий арабика. Как желаешь испить: по-итальянски ли, с сахаром, как швейцарцы ли, с горячим шоколадом, по-эфиопски ли, с солью, или же по-испански, с перцем? Можно также с кардамоном, как пьют в Святой Земле, или, к примеру, кофе по-венски…
Кстати, с последним была презанятная история. Я бы не поверил, когда б собственными глазами не видел. Оказывается, в самой Вене никакого кофе по-венски нет, и называют его там «кофе по-кульчицки». А этот самый кофевар, Юрий Кульчицкий, с позволения сказать, наш земляк, казак шляхетного рода. Не то, что бы из нашего уезда, но родом из-под Львова. Во время одной из многочисленных в те годы стычек с турками попал он в плен, был увезен в Стамбул, где и научился варить кофий, а заодно и язык тамошний выучил. Спустя несколько лет, не ведаю как, выбрался он и дотопал аж до славного города Вены.
Коли еще не бывал там, обязательно посети – место красоты несказанной. Воистину, живи и радуйся! И только-только сей добрый шляхтич там обосновался – пришла беда – отворяй ворота: опять турки нагрянули! Обложили австрияков со всех сторон, продохнуть не дают. Что тут поделаешь?!