Страница 67 из 69
— Мы?
Орфей стиснул зубы, потому что изображать ублюдка было проще, а вот героя… та еще работенка.
— Да, «мы». Я займу место Грифона в рядах аргонавтов, пока брат не найдет в себе силы вернуться, — добавил он, остужая восторг Изадоры.
Царица отошла от стола, что располагался в прежнем кабинете отца в Тайрнсе.
— Орфей, можешь оставаться с аргонавтами столько, сколько хочешь. — Она коснулась древнегреческих символов у него на руке. — Тебе для этого не нужны знаки богов.
— Ничего подобного, — возразил Орфей, глядя на царицу сверху вниз. Его все еще удивляла ее способность видеть в нем хорошее, несмотря ни на что.
Она сжала его руку.
— Может, ты и прав.
Он кивнул на сферу в руках Терона.
— А что теперь с ней будет?
— Сферу мы спрячем в надежном месте. И когда найдем оставшиеся воплощения стихий, уничтожим, как ты того хочешь. Она не попадет не в те руки.
Орфей кивнул и перевел взгляд с Терона на Деметрия.
Ни один из аргонавтов не сказал ни слова, но отеческая улыбка на лице Терона и веселье в глазах Деметрия свидетельствовали об облегчении и благодарности.
Ската… пора уходить, пока они не сделали какую-нибудь глупость. Например, поздравили его или обняли. Сейчас не время брататься.
Он собрался уйти, но остановился.
— Есть еще кое-что: я буду служить с аргонавтами по мере необходимости, но не стану жить в Арголее.
Судя по грустной улыбке, Изадора видела его насквозь.
— Хорошо, что ты останешься в колонии с Грифоном. Ты нужен брату.
Орфей не был в этом уверен. Перед визитом в Арголею он сперва повидался с Грифоном, и хотя брат уже отошел от успокоительных, которые ему вкатила Каллия, и уже не метался, все равно представлял собой лишь оболочку себя прежнего. Легкомысленный, сильный и уверенный аргонавт, который все время пытался наставить Орфея на путь истинный, пропал. Вместо него появился загнанный, сломленный мужчина, который смотрел в окно пустым взглядом, качал головой, будто слышал голоса, и дергался от малейшего шороха.
Грифон еще не пришел в себя после Преисподней. Орфею оставалось надеяться, что время и расстояние вернут ему брата.
Он еще раз кивнул и направился по коридору к выходу из замка. Надо кое-что захватить из своей лавки на другой стороне города. Он надеялся, что эти вещи немного расшевелят Грифа.
— Орфей, подожди.
Он остановился и оглянулся на Изадору, которая бежала за ним.
— Что еще, Иза?
— Я просто… — Она вздохнула и посмотрела на него не с благодарностью или удивлением, а с беспокойством. — Ты в порядке?
Он в который раз подумал о Скайле и своих попытках ее вернуть. Мойры его не слушали, и хотя Орфей мог добраться до любого мира, их владения оставались для него закрытыми. Властительницы судеб связывались с остальными, когда хотели, но не отвечали на призыв.
Вспышка боли пронзила его грудь.
Придется привыкнуть к тому, что Скайла умерла и больше не вернется. Но как же больно. Орфей не ожидал такой муки. Его поддерживала лишь одна мысль: что однажды, если он поведет себя подобающе, то снова ее увидит.
«Будь лучше».
Он старался, но как же трудно.
— Да, — сказал Орфей и глубоко вздохнул, чуть облегчив боль. — Я в порядке. Впервые за долгое время, Иза. Я на своем месте.
***
— Ты колеблешься, дитя. Что-то не так?
Скайла замерла, так и не дойдя до белого корабля с большими зелеными парусами, которому суждено отвезти ее на Острова блаженных, где души героев и тех, кто хорошо проявил себя при жизни, существовали в гармонии.
Яркий свет сиял вдали, сверкая на водной глади, словно миллион маленьких бриллиантов. Ей хотелось уплыть. Скайлу тянуло туда всей душой, но что-то ее удерживало.
Она посмотрела на стоящую рядом мойру Атропос — женщину с посеребренными сединой волосами и в длинном белом платье.
— Я… я будто бы что-то забыла. То, чего нельзя забыть.
Атропос нахмурилась и посмотрела на сестру, беловолосую Лахесис.
— Это твоя вина, карга.
— Не моя. Вини Геру. Она наслала проклятие половинок, — улыбнулась Лахесис.
Скайла понятия не имела, о чем они говорят. Она переводила взгляд с одного обветренного лица на другое, и знала одно: в ее сердце поселилась пустота, а этого быть не должно. Не на пути в рай.
— Я не дам своего благословения, ты сделаешь это на свой страх и риск, — хмурясь, заявила Атропос.
— Погоди, сестрица-карга, разве прежде я нуждалась в твоем благословении?
Лахесис пронзила ее взглядом.
Атропос хмыкнула.
— Эта проблема появилась из-за тебя.
— И я же ее исправлю. — Лахесис повернулась к Скайле: — А если бы ты могла вернуться?
— Вернуться? — Скайла нахмурилась. — Я не поним…
— В мир людей.
В мир людей. У Скайлы голова пошла кругом. Да. Она ведь была человеком.
— Не каждый получает возможность выбора…
— Да никто не получает, — пробурчала Атропос, сложив руки на груди.
— …но ты особенная. — Лахесис сердито зыркнула на сестру и снова обратилась к Скайле: — Ты пожертвовала своей жизнью ради другого.
— Правда? Ради кого?
Скайла не помнила.
— Этого ты не имеешь права ей говорить, — вмешалась Атропос. — Ей нужно сделать выбор, не зная, к чему возвратиться.
Лахесис вздохнула.
— Сестра права. Существуют правила, которые даже мне не нарушить. Тебе придется решить, ничего не зная о той жизни, что ты вела прежде.
— И о том, что тебя там ждет, — добавила Атропос. — Возможно, ты скучаешь по растлителю малолетних или насильнику.
Лахесис снова зыркнула на сестру.
— Или царю.
Атропос хмыкнула.
— Да какой прок от царей?
— Так или иначе, — сказала Лахесис, снова обращаясь к Скайле, — тебе придется решить сейчас. — Она протянула руку. — Острова блаженных или то, что ты боишься забыть.
Блестящий свет на горизонте манил Скайлу. Но выбор мойр… Как же решить? Она попыталась мыслить логически и пришла к единственно возможному выводу.
— Если я здесь, значит, вела благопристойную жизнь.
— Необязательно, — ответила Лахесис. — Человек может все исправить в последний момент и искупить совершенные грехи.
— Проклятая лазейка, — пробурчала Атропос.
— Если пожертвует собой, спасая жизнь. — Пустота в груди Скайлы стала почти пугающей. — Если я взойду на корабль…
— Тогда перестанешь чувствовать боль, — пояснила Атропос. — И станешь свободной, разумом, телом и душой. Больше никаких страданий, одиночества и боли. Острова блаженных — Елисейские поля. Рай.
— Но я забуду, — постаралась все прояснить Скайла.
— Да, — ответила Лахесис вперед сестры. — Забудешь.
— А если вернусь?..
Атропос нахмурилась.
Скайла взглянула на Лахесис. Глаза беловолосой мойры смягчились.
— Нынешняя боль пропадет. И ты все вспомнишь.
— А я когда-нибудь сюда вернусь?
— Зависит от тебя, дитя, — сказала Лахесис. — От той жизни, которую ты проживешь в мире людей. Только ты можешь принять это решение.
Скайла оглянулась на воду. Ей отчаянно хотелось подняться на борт блестящего корабля. Медленно, очень медленно дыра в груди затягивалась, даря покой, которого она не знала ранее.
Покой, заставлявший забыть, что же ее удерживает.
— Время вышло, — заявила Атропос. — Что ты выбираешь, дитя?
Глава 28
Орфей никогда в жизни так не уставал.
Он провел весь день с Ником и его подручными, выискивая признаки активности демонов. Остатки разбежавшейся армии Аталанты куда-то рванули. Либо кто-то другой собирает тварей, чтобы создать новую армию, либо богиня вырвалась из Преисподней.
Последняя мысль беспокоила Орфея больше, чем ему хотелось.
И бессвязная болтовня Грифона о том, что Аталанта «на свободе» уже не казалась бредом безумца.
Орфей провел вечер в комнате Грифона, как делал каждый день за последнюю неделю, разговаривал с братом, играл с ним в карты и пытался вывести из коматозного состояния. Однако ничего не помогало. Грифон не хотел выходить из комнаты. Он едва обращал внимание на карты. И дрожал все сильнее.