Страница 24 из 96
Старик, заслышав какую сумму с него требуют, возмущенно выпучивает глаза и, брызгая слюной, начинает вопить о наглых девицах, которые разоряют его чуть ли не каждый день.
Тьяцла, со спокойной миной, уворачивается от летящих в е сторону капель. Она благоразумно молчит, чтобы не распалять разъяренного дедка еще больше. Он и без этого уже орет так, что можно оглохнуть.
Тем более она не собирается менять своего условия.
Внезапно он замолкает, удаляется из помещения и через некоторое время возвращается, неся в руках позвякивающий при каждом шаге мешочек, полный мелких золотых монеток, которые чеканили под началом Атцлы. С рельефным изображением ее профиля на аверсе. Они так и не вошли в постоянное использование и являлись разменной валютой.
Судя по размеру мешочка, в нем находились монеты номиналом в сто атов, что, в данный момент, уменьшает возможность задержаться в обменнике надолго.
- Ваши шесть тысяч атов, - бормочет мастер, тем самым показывая, что пора бы ей уже уйти.
Сначала, не собираясь испытывать судьбу, мало ли, вдруг ему взбредет в голову позвать сюда стражей, чтобы избавили его от присутствия вредной посетительницы, а ей попадаться им противопоказано, тем более без документов, девушка берет мешочек и идет к двери, на ходу разрывая тонкие тесемки со свинцовым пломбиром у узла, раскрывает, запускает в него руку и достает жменю мелких монеток по сто атов, останавливается. И все же она не может просто так уйти, вдруг в мешке не все, потом же не докажет.
Тьяцла начинает медленно, монету за монетой, пересчитывать деньги, внутренне злорадствуя, когда слышит за спиной возмущенное сопение. Ну, а что он хотел, чтобы она так и ушла не удостоверившись, что все верно?
Золотых кругляшей оказывается ровно столько, сколько нужно, чтобы не вызвать скандал.
Обернувшись, она мило улыбается мастеру, прощается и выходит из помещения. Когда она закрывает дверь, за спиной слышится вздох облегчения.
После тусклого освещения комнаты, уличный мрак заставляет ее замереть около двери. Квартал бедноты ничем не освещается, кроме как лунным светом. Постояв немного на месте, давая привыкнуть глазам к темноте, девушка собирается идти подальше отсюда, но, занеся ногу для шага, пошатывается и облокачивается спиной о трухлявую поверхность. Перед глазами темнеет. Когда перед взглядом все проясняется и перестает с жуткой скоростью кружиться, она с невероятным усилием берет себя в руки и направляется прочь от квартала бедноты, на свет.
В полубессознательном состоянии, на грани обморока, она успевает зайти в обменник, поскандалить, когда ей предложили в обмен предложили сумму в два раза меньше положенной; забрести на какой-то постоялый двор, где сняла комнату на двое суток.