Страница 15 из 96
Три часа, проведенные в обществе разнообразных насекомых и вопиющего о несправедливости желудка, вселяют в его мнительный разум мысль о том, что все подстроено заранее Атцлой, которая уже давно зарилась на земли Темного княжества. Почему? Для него это так и остается тайной за семью печатями.
За спиной слышится шорох. Ну да, сейчас кто-то подойдет сзади и прибьет чем-нибудь тяжелым по голове. Шум затихает в нескольких шагах от него. Ахрон внутренне готовится к схватке, разворачивается и оказывается сидящим на земле, сбитый с ног лобастой головой черной виверны, сорвавшейся с цепи. Которая, сорвавшись с цепи, первым делом решает повалять своего хозяина по земле, а потом действовать по обстановке.
Темный отталкивает большую голову ящера и садится, отряхивая с плаща налипший сор. Он с самого начала подозревал, что единственная бесхозная верховая черная виверна окажется далеко не лучшим вариантом. Но при наличии большой популяции эсхиллок, нормального ящера днем с огнем не сыщешь, ведь под весом этих дамочек падают даже тяжеловозы.
Его виверна, мягко сказать, странная. За все время пребывания возле поляны она срывалась с цепи третий раз. С толстой цепи с добротными звеньями. Два предыдущих раза она неслась напролом через кусты к барьеру, тому самому, который не пропускает иную живность, кроме заранее оговоренной. В данный момент разумной. Ахрон третий час наблюдает не только за обстановкой в эсхилльском обществе, но и за тем, как при приближении к барьеру, мелкие насекомые вспыхивают и опадают на землю щепоткой пепла. Оба раза он успевал схватить остатки цепи и остановить неразумную животину еще до того, как она успевала выбраться из зарослей. Третий же раз был актом возмездия.
Ахрон хватается за обрывок цепи, бросившейся улепетывать летуньи, и обвязывает его вокруг первого попавшегося сучковатого бревна, которому не везет подвернуться под его горячую руку.
Неуклюжая двухметровая тушка, проехав на пузе несколько метров, вскакивает, встряхивается и злобно смотрит на Темного, который продолжает держаться за корягу. Искорки озорства, сменившие злость во взгляде виверны, не предвещают ничего хорошего.
Ахрон понимает, что кусок древесины, к которому он прицепил ящера, не имеет никакой совместимости с землей только тогда, когда виверна, размашисто переставляя лапы и подгребая для скорости крыльями, несется через непроходимые заросли в самую чащу леса. Полено, активно перескакивающее с кочки на кочку, тащит на себе шокированного Темного, изо всех сил цепляющегося за него.
Ящер несется быстро, иногда расправляя крылья и планируя над оврагами. Из-за чего мужчина, цепляющийся за корягу, успевает набить немало шишек и синяков, где-то потерять камзол, порядком попортить рубашку и собрать брюками всю грязь и репьи.
Безудержное веселье, грозившее затянуться не на один час, прерывается внезапно.
Глупая виверна, вывесив язык, бежит, не оглядываясь, не смотря по сторонам, не понимая куда и зачем несется. Она проскакивает между стволами близко растущих деревьев и продолжает движение. Бревно с повисшим на нем Ахроном, застревает сучками в промежутке, через который благополучно проскользнул ящер.
Виверна, выпучив глаза, не впервые катится на пузе, раскинув в стороны лапы и крылья. Цепь, закрепленная на коряге, разматывается. Подскакивая на каждой кочке, удивленная летунья скользит до дерева, о которое со всей силы прикладывается лобастой головой.
Для Ахрона больше не остается секретом откуда взялись странности в поведении виверны.
С трудом отцепившись от бревна, онемевшие пальцы не желали двигаться, он встает с четверенек и отряхивает остатки одежды от грязи и мусора. Рукав, висящий на нитках, под усилиями отваливается. Это становится последней каплей в чаше его терпения.
Прорычав что-то нечленораздельное, Темный идет к распластанной виверне, подхватывает ее за шею и медленно тянет в ту сторону, где по его предположениям должна быть поляна. Единственное, что спасает его от гнева общества по защите вымирающих черных виверн - крепкие шейные суставы ящера.
Ахрон, под тяжестью бессознательной туши, медленно бредет по лесу, обходя все овраги и сетуя на то, что последнюю неделю все в его жизни идет наперекосяк, начиная со дня получения злополучного письма.
Когда он выходит к нужной поляне, проходит более двух часов. За это время он успевает потерять второй рукав в битве с колючей растительностью, окончательно озвереть, обзавестись обаятельным оскалом и внушительными когтями.
Сбросив тяжкий груз у кустов, за которыми недавно прятался, чтобы быть незамеченным, Темный пробирается через заросли и во всей красе предстает перед, остановившими мордобой, эсхиллками.
Все как одина, пребывая в нелепых позах, оборачиваются в его сторону, с минуту выпучив глаза осматривают новоприбывшего и внезапно шарахаются кто-куда. Самые смелые с боевым кличем несутся навстречу к Ахрону, но тут же останавливаются на полушаге, заслышав глухой рык, который казалось бы исходит из глубин Преисподней.
Одна из дамочек приняв какую-то невообразимую, при ее комплекции, экзальтированную позу, слишком восторженно вопит:
- Чудовище из Темного леса!!!
Вопль подхватывают все пребывающие на поляне глотки, порядком оглушая шокированного таким приемом Темного. И воительницы, похватав все, что под руку попадется, - попадалось все: от посуды до отломанных от импровизированных столов ножек - всем скопом бросились на, пришедшего в себя и разъяренного, мужчину.
Перед тем, как его поглощает волна из, жаждущих крови и зрелищ, пьяных и вооруженных эсхиллок, он замечает на одном из столов пляшущую какой-то танец и размахивающую над головой трофейным бронелифчиком Тьяцлу. Появляется бесконтрольное желание провалиться под землю и больше не видеть эту картину. Впрочем, землю с энтузиазмом замещают накатывающие валом воительницы.